— Саске-кун, — всхлипывает ирьенин, вытирая уголки глаз и вставая. — Возможно, это была одна из самых приятных вещей, которые ты когда-либо говорил мне…
— Да, да, как угодно, — осторожно говорит младший Учиха, прежде чем просунуть стул на колесиках стул между ними. — Подожди, Сакура, не надо… ты же не собираешься обнимать меня или делать что-то в этом роде раздражающее, не так ли?
Сакура легко убирает стул с дороги.
— Не надо так отталкивать меня, Саске-кун.
— Я ненавижу объятия, — Саске отступает, хватая брошенный скальпель в попытке вооружиться.
Сакура ласково закатывает глаза, хватая свою легкую черную куртку.
— Хорошо, тогда я оставлю это на потом — и заодно обниму тебя вместе с Наруто. Пошли, скоро мы должны встретиться с ним и Какаши-сенсеем в Ичираку.
Они вдвоем покидают больницу в дружеской тишине, прежде чем Сакура прочищает горло и поднимает на него взгляд.
— …О, кстати, я не собираюсь это делать. Все эти свидания с Итачи.
— Что? — Саске на самом деле задыхается от самого прохладного утреннего воздуха.
— Послушай, твои чувства там были действительно задумчивыми и милыми, — Сакура поднимает руки, защищаясь, — но факты таковы, что Итачи даже не любит меня и не заинтересован во мне больше, чем в товарище по команде, медике… и своего рода друге.
— Не сходи с ума, — ворчит Саске. — Итачи любит тебя больше, чем меня и остальных членов клана — за исключением, может быть, матери и отца — вместе взятых.
— Мы говорим об одном и том же Итачи? — Сакура бросает на него недоверчивый взгляд. — О том, кто жестоко издевается надо мной за каждую мою уникальную маленькую особенность?
Саске слегка вздрагивает, понимая, что этот небольшой разговор вот-вот перейдет в очень, очень, очень неудобную область.
— Ты знаешь, что он социально отсталый — в болезненном, извращенном психологическом царстве Итачи-лэнда это, вероятно, код для ежедневных признаний в бесконечной любви. Но давай немного сменим тему… Сакура, тебе нравится Итачи?
Сакура останавливается как вкопанная, едва не столкнувшись с торговцем капустой.
— Мне… мне — что? — К своему ужасу, она чувствует, как ее лицо окрашивается как минимум в пять различных оттенков красного, достаточно сильно, чтобы излучать тепло.
Несмотря на все усилия, Саске не может сдержать ухмылку от ее ощутимого дискомфорта.
— Тогда я буду считать это как «да»?
— Нет! — Сакура взвизгивает, теперь совершенно взволнованная, и изо всех сил старается не смотреть Саске в глаза. — Я имею в виду, да, он… интересный. И исключительно умный. И талантливый.
Саске стонет, борясь с быстро нарастающей мигренью, которая угрожает захлестнуть его. Он может быть одним из лучших джонинов Конохи и подавляющим фаворитом для вступления в АНБУ в следующем сезоне вербовки, но никоим образом он ни эмоционально, ни ментально не способен понять точную природу чувств Сакуры или их отсутствие к его Демоническому отродью старшему брату. Пришло время стать более прямолинейным, хотя ответ на этот вопрос может оказаться чертовски более тревожным, чем предыдущий.
— Сакура. Ты находишь Итачи… — он борется со словом, словно пытаясь выдавить его из своих предательских губ, — … привлекательным?
Саске вздрагивает, как только он говорит это, словно готовясь к смертельному удару.
На этот раз Сакура действительно сталкивается с торговцем арбузами, и пока она помогает пожилому человеку собрать разбросанные арбузы, с улыбкой и несколькими извинениями, выражение ее глаз настолько убийственно, что Саске на самом деле благодарит Ками за то, что на многолюдной улице слишком много свидетелей, чтобы она могла разбить один из арбузов о его драгоценную голову.
— Что это, черт возьми, за день «Двадцать вопросов об Учихе Итачи»? — Сакура шипит себе под нос, как только они с торговцем благополучно очистили дорогу от арбузов. Затем она понимает, огорченная, что краснеет еще сильнее при одной мысли об Итачи. Честно говоря, никому, столь невыносимо неприятному и высокомерному, не следовало бы давать почти неприличную степень привлекательности, которая есть у него…
Внутренняя Сакура довольно громко кричала в ответ на вопрос Саске, что, черт возьми, да, Итачи, вероятно, самый душераздирающе сексуальный мужчина, которого она знает. Сознательный разум Сакуры пинает ее обезумевшее от гормонов подсознание в яремную впадину и быстро начинает отрицать этот факт.
— Сакура, ты краснеешь, — клинически замечает Саске, прежде чем выражение ужаса скользит по его лицу. — Это значит, что ты считаешь его привлекательным? Или ты просто находишь его слишком ужасно уродливым, чтобы даже думать об этом?
Сакура делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем заставить себя посмотреть Саске в глаза.
— Да, — бормочет она.
— Да, что? — растерянно спрашивает Учиха. — Да, он безобразно уродлив, или да, ты думаешь, что он самый привлекательный мужчина из всех кого ты знаешь? — Проходит несколько мгновений и по их истечению Саске выглядит еще более возмущенным, чем раньше. — Не могу поверить, что я только что сказал это.
Сакура жарко краснеет, засовывая руки в карманы.
