— Потому что сам сказал, лучше бы нас добили тогда! — взорвался Веркер, сбрасывая тряпье. — Это тебе повезло, что выжил из кусков собранный! А мне твари ноги отгрызли и все — только в канаву, подыхать! Вот, вот почему!
Клаккер посмотрел на штаны, завязанные узлами там, где должны быть колени. Потом медленно слез с верстака, подошел поближе и присел на корточки. В отсветах фонаря стало видно, что охотник сильно вымотался: морщины избороздили лицо, глаза обметало черными тенями. Протянув руку, палач медленно заговорил, длинными паузами отделяя каждое предложение:
— Пошли со мной, брат. Вместе подыхали, вместе теперь жизнь заново построим. Пошли, что тут гнить заживо… Чтобы я своего на Барахолке бросил? Да никогда… Слово даю, ни голодать не придется, ни совестью торговать ради заработка.
— Ты меня так хорошо знаешь? — оскалился мастер.
— Ты солдат, как и я, не каратель. А солдаты людей ночами ради гроша не режут. Нет на тебе крови горожан? Значит плевать на все остальное… Что, нечисть кольцевал и помогал на богатеньких золото зарабатывать? То же мне, преступление.
Голодный мужчина молчал, судорожно дожевывая кусок хлеба. Потом вздохнул и убрал пистолет за пазуху, чтобы освободить обе руки и вцепиться в широкий ломоть мяса. Прежде чем набить рот, выдохнул:
— Зачем тебе калека? Обуза одна.
— Друг другу спину прикроем. И не кривись, так и будет… Пойдем, брат. Пора начинать жить заново…
Неожиданно горячее солнышко подтопило сгрудившийся на крышах снег, и талая вода обрушилась на улицы звонкой капелью. Еще обещали последние трескучие зимние морозы, еще старожилы кивали на далекие темные тучи, медленно ползущие с далеких гор. Но в Городе уже дохнуло весной, обещая скорое освобождение от надоевших холодов. И люди заулыбались вслед ярким солнечным лучам.
Палач добыл где-то стол-мастодонт, сколоченный из неподъемных тумб и бесчисленного количества ящиков, увенчанных широченной столешницей. Убив день на сборку дубового чудовища, Клаккер теперь с удовольствием рассовывал по пахнувшим лаком потрохам бесконечные револьверы, патроны, тесаки и алебарды. Смертоносным железом запросто уже можно было вооружить личную армию, но охотник с маниакальным упорством пополнял и пополнял коллекцию, без малейших угрызений совести таская новинки из забегов по окрестностям. При этом с радостью был готов подарить любую стреляющую или кромсающую безделушку друзьям, только попроси.
Хозяин кабинета с интересом разглядывал помощника, крутя в руках слабо дымившую сигару:
— Так куда ты мастера пристроил?
Запихнув последнюю железяку на место, охотник за нечистью ответил, безуспешно пытаясь вытереть измазанные маслом руки о драную тряпку:
— Здесь, в конце второго этажа комнату подобрали. Помнишь, истопник-горбун там жил? Ну, еще до того, как здание нам отдали. Там все под него перестроено было: низкая кушетка, душ с переделанными кранами. Очень удачно получилось, как будто специально для Веркера делали.
— Думаешь, хорошая идея, держать партикулярного господина на государственной территории? Нас любая проверка в бараний рог согнет.
— Пар-ти-… Тьфу, где только гадости нахватался, — вздохнул Клаккер, расстилая толстую газету на краю стола и вогружая поверх ноги в тяжелых сапогах.
— Это я третий день отчеты строчу, — смутился на секунду сыщик, спрятавшись за пахучими дымными клубами. — Канцелярщина так и лезет, сам себя не узнаю… Но ты от ответа не увиливай.
Палач помахал ладонью, отгоняя пролетавшее мимо серое облачко, потом приклеил задумчивое выражение на лицо и ответил:
— Может, мне трубку завести? Ты — с этой вонючей дрянью, я — с хорошим табаком, который обещали по знакомству в Заречье продать. Будем на пару Гжелику травить… Ладно, шучу… Я мастера к себе возьму. Мне по штату можно еще троих завербовать. Вроде так в последнем табеле значилось. Кстати, тобой же и подписанным.
— Безногого? В охотники за нечистью? — Шольц даже отложил сигару в сторону. — Знаешь, я могу глаза закрыть, даже если ты кордебалет притащишь, для хорошего человека не жалко. Но вот как с наместником объясняться — ума не приложу.
— Во-первых, объясняться буду я, — Клаккер важно сложил руки на животе, пародируя позу начальника. — Потому как и спрос — с меня… Во-вторых, мы нашли мастеру отличную коляску, в которой он по пандусу спускается на первый этаж и может выезжать на улицу. Вчера с Гжеликой весь вечер по площади катался. Так что про инвалида я бы промолчал.
— Но…
— Никаких но!.. — неожиданно резко отрезал палач. — Ты вот знал, что в конце коридора старый лифт стоит? Знал? Нет? А Веркер его не только нашел, но уже и отремонтировал. Сам пользуется и нам не зазорно прокатиться… И титан исправил, теперь горячая вода на этаже. И душевую обещал доделать летом, чтобы не к девушке бегать на помывку, а здесь, в здании после тяжелого дня спокойно пыль смыть.
— Ну и поселил бы его там же, рядом с сержантом! — рассердился Шольц, давя ни в чем не повинную сигару в пепельнице. — Сюда-то зачем взял?
