— Тебя ищет, — неожиданно прозвучал в комнате новый голос, и Клаккер подбил колени бандиту, заваливая тело на себя. Стволы «Гардов» взметнулись к потолку, один из пистолетов успел выстрелить, пробив дыру в побелке, а палач уже всадил тесак в чужую грудь. Провернув широкое лезвие, мужчина убедился, что враг больше не опасен, и свалил тело в сторону: — Минус три… Один внизу, приглядывал за санями. Второй в подвале, рядом с шипохостом. И этот — третий…
Подойдя к столу, охотник понюхал чай, потом отхлебнул от чашки и поморщился:
— Остыл совсем…
Затем покосился на ошарашенные лица друзей и вздохнул:
— Знаешь, босс. В следующий раз, когда захочешь лично возглавить погоню, ты мне заранее скажи. Чтобы я по дороге соломки расстелил… Надо же было придумать — сунуться в чужое логово без подстраховки. Счастье еще, что я заскочил в департамент и переговорил с Зиццем. И вторая удача — что пацанята видели, как шипохвоста разгружали. Если бы не это, то я бы с мерзавцами поквитался. Потом. Но вот спасти вас — точно бы не смог.
— Да мы уже готовы были…
— Вы готовы были героически погибнуть. Парень вас бы положил, как котят. Я видел, как он держал оружие… Ладно, давайте в участок, вызывайте сюда команду. Я прихлопну тварь, что внизу сидит на цепи — и к нам вернусь. Там обсудим, что удалось раскопать…
Так неожиданно завершилась эпопея с «личным сыском» господина старшего обер-крейза
Собраться вместе удалось только на следующее утро. Палач весь вечер потратил на оформление бумаг, помощь полицейским в обыске дома, конфискацию груды ошейников и пересчет денег в двух ящиках, забитых бумажными купюрами под крышку. После того, как в ворохе мятых листов поставили последнюю закорючку, Клаккер успел еще заскочить в ратушу, где сдал тушку шипохвоста и полаялся от души с клерками о выплате премиальных. Домой он вернулся далеко за полночь и поэтому утром сидел на любимом стуле мятый и злой, как убитая им вчера тварь.
Авантюрный вояж обсуждали мало, стараясь лишний раз не вспоминать о досадном ляпе господина старшего обер-крейза. Палач лишь попенял Гжелике, что та не прихватила с собой оружие и позволила врагам пробраться за спину. В остальном бритый налысо мужчина больше налегал на горячий чай и пирожки с мясом, купленные по дороге на службу. Когда солнце выкатилось на небосвод и окончательно рассвело, Клаккер спросил:
— Что делать будем?
Сыщик покосился на помощника и попытался сформулировать концовку будущего доклада. Слишком серьезную рыбу вчера прихлопнули, волна недовольства от богатых клиентов наверняка докатится до властей. Значит — надо отчитаться, не оттоптав при этом чужие высокопоставленные мозоли:
— Мы пресекли незаконную торговлю нежитью. При проведении ареста преступники атаковали силы полиции и были уничтожены. Собранные улики необходимо ликвидировать, чтобы пресечь дальнейший промысел.
— Это я понял, — отмахнулся охотник и потряс тяжелым мешком. — Я спрашиваю, с этим что делать будем?
Шольц удивился:
— Ты что, собираешься продать ошейники на Барахолку? Или сдать в ратушу, чтобы из-под полы фабрикантам загнали? Мы трупы тогда считать устанем.
— Что за день, — поморщился Клаккер, выбираясь к окну. Постоял, любуясь бликами солнечных лучей на укрытых снегом крышах, порылся в кармане и достал крохотное кольцо: — Ни ты меня не понимаешь, ни Гжелика… Зицца позвать — тоже будет глазами хлопать… Я спрашиваю — кто сделал эту безделушку? Кто наковал кучу железок, способных нечисть в нашем мире запечатать?
— Бриц, кто же еще? — удивился полицейский, раздумывая — стоит ли налить еще чаю, или пять чашек за утро вполне достаточно.
— Эта шпана? Хе, он в руках после каторги ничего путного не держал. Я не поленился, осмотрел пальцы покойника — там рядом ничего с кузнечным делом не было. Ни слесарки, ни работы с горячим металлом… Нет, Бриц лишь торговал, организовывал поставки и оплачивал загонщиков нечисти. У него хватило мозгов понять, какая полезная вещь свалилась ему в лапы, но создать подобное — бывшему медвежатнику-неудачнику не по зубам.
— Тогда кто это? — спросила Гжелика, внимательно слушавшая разговор.
— Вот это и есть главный вопрос, который я вам задал еще позавчера. И на который мы пока не ответили.
Девушка поежилась, вспомнив о «приключениях» и протянула:
— Выходит, впустую все? Посредник убит, ниточек у нас нет. Как будем искать?
Палач покрутил крохотный ошейник на пальце и усмехнулся:
— Искать буду я. Мастер в каждое изделие вкладывает кусочек нечисти. То ли шкуру с кого на лоскуты пустил, то ли когти постригает — не знаю. Но запах есть… А еще у нас есть целый мешок железяк, который позволит отследить, откуда растут ноги у горе-изобретателей. Где их логово… С одной безделушкой след не зацепить, а с мешком — я за полдня все закоулки проверю.
Сыщик решительно выбрался из-за стола и приказал, давя любые возражения в зародыше:
