— Разумеется! Лучший в Городе! Исполнит любой заказ — и без дополнительной оплаты!.. Для нас честь — иметь подобных клиентов, и…
Из-за дивана громыхнул пистолет, и пробор молодого человека забрызгало кровью. Спокойный шипящий голос с легкими нотками сожаления прокомментировал:
— Вы представляете, с какими идиотами приходится иметь дело? Кстати, очень разумно с вашей стороны, господин старший обер-крейз, что вы не делаете резких движений. Как понимаете, у меня в руках по двухзарядным «Гардам», а в упор я не промахиваюсь… Трех патронов вполне хватит, чтобы завершить нашу беседу.
Гжелика посмотрела на рухнувшего на пол мертвеца, потом чуть скосила взгляд на незнакомца, неслышной тенью так некстати материализовавшегося из тайной двери:
— Зачем было убивать? Вполне могли позже сказать, что заказ выполнить не удалось, что…
— Закрой рот, щепка, — в голосе мужчины прорезались злые нотки. — Я могу послушать твоего хозяина-погонника, но твое мнение меня не интересует…
Привалившись спиной к стене, Бриц почесал переносицу стволом и задумчиво спросил Шольца:
— Слушай, ищейка. Мы друг друга знаем. Благодаря твоим стараниям я отмотал на каторге два года. И теперь такая отличная возможность поквитаться… Но, как человек честный, предлагаю сделку. Я хочу знать — что вы накопали и почему приперлись сюда, в дом Луми. За это обещаю — умрете быстро и легко. Сразу… Но если будете изображать из себя героев, тогда Шипохвост сожрет по частям. Медленно… Заразу все равно кормить, а мне без разницы — будет тварь жрать вас живыми или мертвыми… Итак?
— Может, насчет девушки договоримся? — буркнул Шольц, глазами показывая Гжелике, чтобы та не шевелилась. — У тебя личный интерес, насчет меня вопросов нет. Но…
— Времена изменились, погонник, — лениво протянул бандит, с насмешкой разглядывая жертвы. — И можешь не сопеть, я ваши штуки давно знаю. Чуть шевельнетесь — и по дырке в затылке. Каждому… Так что даже не пытаться лапать свой тайный пистолетик, или что там у тебя припрятано. Руки в гору, оба. И пальчики разжали… Вот так… Как только ладошки вздумаете опустить или шею почесать — так и вечная память…
Приоткрылась дверь, пропустив внутрь мрачного громилу.
— Бриц, их филер ждет на углу. Под извозчика нарядился, но я эту морду помню. Из соседнего участка.
— Идиоты… Даже человека со стороны взять не додумались… Ладно, здесь закончим, подсядешь с удавкой. Там место тихое, никому дела нет до соседей. Главное, чтобы на улице стрельбы не было. С человечком разберешься, одним скопом всех и оприходуем. Заодно тварь откормим… Иди пока, посмотри, чтобы больше никто рядом не околачивался.
Шольц лихорадочно пытался придумать выход из положения. Он вспомнил, где и как встречался со своим противником. Милый молодой человек, сумевший испортить отношения с родней, проиграв большую часть семейных запасов в карты. Потом одно время околачивался рядом со специалистами по взлому чужих бронированных чемоданчиков. Но пачкать руки в масле надоело быстро, и Бриц скатился к банальным грабежам, за что и был отправлен после поимки на каторгу… Будь сыщик один, он бы попытался укрыться за диваном и рискнул бы подстрелить мерзавца из тянувшего карман револьвера. Но Гжелика… Как изловчиться, чтобы девушка не поймала пулю? Как?!
— Ну, как ты нашел это место? — вновь прозвучал вопрос, и ствол пистолета поднялся вровень с чужой головой. — Три секунды на то, чтобы придумать красивую сказку. И лучше — поправдоподобнее… Раз…
— Я сопоставил два и два, вот и получилось, что племянник Луми как-то замешан. Все последние ошейники шли через него.
— Похоже, ты не врешь, — вздохнул Бриц и коротко хохотнул: — Представляешь? Единственное законное дело, и так неудачно все сложилось… Если бы не ваши крики о проклятой Тьме, можно было бы лавку в центре Города открыть! Товар — разбирали как горячие пирожки. Только объявишь о новой партии — как очередь выстраивается. Успевай деньги грести лопатой… Но ведь — нет, нельзя! Богатым ротозеям позволено спрятать монстра дома, чтобы дразнить соседей. А продавца — за решетку. Потому как никто в ратуше не хочет выписать патент на торговлю нечистью.
— Люди могут погибнуть, — попыталась еще раз подать голос девушка, незаметно показав взглядом, что готова скатиться на пол, под ноги сыщику. — Ошейник сломается — и все, готовь труповозку.
— Тогда и ружья охотникам дома хранить нельзя, — усмехнулся подпольный торговец, поигрывая пистолетом. — Возьмет кто безмозглый, да пристрелит родственничков. Чтобы мораль читать не повадно было… Так, последний вопрос. Какого дьявола на Барахолке околачивается потрошитель? Что он там вынюхивает?
