Мчатся тучки. Много тучек.Мутно небо. Ночь мутна.Всяких выволочек, вздрючек –Это просто до хрена.Но при этом, милый Плучек,Невидимкою луна.Стало быть, при каждой дымке –Будем знать о невидимке,Сразу туча не страшна.Будьте счастливы, мой Плучек,Зинаида Павловна!Дарственная надпись Евгении Львовне Усыскиной (1910–1998), другу семьи, литературному критику, работавшему вместе с Паперным и Озеровой в «Литературной газете». Архив семьи Е. Л. Усыскиной
Андрею Вознесенскому, 1966[23]
На сборнике «171/2 фельетонов»
Прими сей томик тихонький,и тоненький, и махонький –дозволенные хиханьки,литованные хаханьки.Леониду Зорину, 1971[24]
Как земля – землепроходцу,как канат – канатоходцу,как Канатчикова дачапсихастенику нужна,как подмостки для артистки,базис – для матерьялистки,так вот Зорину бумагадля писания нужна.Заиграют утром зори,как к столу садится Зорин,вечны ручки наполняетиз пузатых пузырьков,не гитара семиструнная,а ручка самоструйная,такая уж природа,так он создан,он таков.Стало быть, эффект блокнотаесть момент круговорота,равновесия в природеи гармонии всего,а бумага есть условьедля покоя и здоровья,в этой жизни на бумагенет смешного ничего.Так пиши же – вечно, присно,рукотворно, рукописно,полноводно, многолистно,тугоструйно, Леонид,без уёму – фантазируй,без иссяку – фонтанируй,без утиху – звякай лирой,как сам бог тебе велит!Павлу Антокольскому, 1971[25]
Простите мне, ПавелГригорьич,Что с Вами в стихах говорю,Они мне, увы, не даются,И трудно мне рифму поймать.Хочу Вас не просто поздравить,Не просто приветствие шлю –Научно хочу разобраться:За что же я так Вас люблю?Иного приятеля встретишь, –Исполненный вялого зла,Лепечет он сонно-лениво:– Ну, как, мол, там, дескать,дела?А встречусь я с Вами, бывало, –И сразу – взыграла гроза,И высоковольтным зарядомЧуть дымно сверкают глаза.Вы спросите: «Милый, чтослышно?» –А сами дрожите уже,Все глухо и бурно клокочетВ мятущейся Вашей душе.Да здравствует Ваша держава –Держава огня и стиха,Державиным взятого праваПисать, не бояться греха.Да сгинут хворобы и горечь,И я досказать тороплюсь:Да здравствует ПавелГригорьич,И дар Ваш,и жар Ваш,и пульс!Дарственная надпись на книге «Человек, похожий на самого себя» физику Владимиру Борисовичу Берестецкому (1913-1977) и его жене Олесе
Сергею Образцову, 1976[26]