Последние посмертные встречи с Корнеем Ивановичем – выход в свет двух томов (1991 и 1994) его Дневника 1901–1969 годов. Книги эти изданы Еленой Цезаревной Чуковской – любовно, тщательно, высокопрофессионально. Их печатание проходило с трудом. На первом томе составительница надписала, что дарит мне «книгу, которая писалась почти семьдесят лет, а готовилась к изданию еще двадцать».
Запись за записью читал я недавно дневник 1930–1969 годов, вплоть до самых последних. И как бы заново переживал факты, случаи, беды, анекдоты, которым был свидетель. И надо сказать, что с примечаниями Е. Ц. Чуковской знакомился не менее внимательно, чем с основным авторским текстом.
20 февраля 1954. «…Вчера ко мне с утра пришел Фадеев и просидел девять часов, в течение которых говорил непрерывно: “Я только теперь дочитал вашу книгу – и пришел сказать вам, что она превосходна, потому что разве я не русский писатель…” Мы расцеловались – он стал расспрашивать меня о Куприне, о Горьком, о 1905 годе – потом он сам повел откровенный разговор о себе: “Какой я подлец, что напал на чудесный, великолепный роман Гроссмана. Из-за этого у меня бессонные ночи. Все это Поспелов, он потребовал у меня этого выступления. И за что я напал на почтенного милого Гудзия?”»
В примечаниях Е. Ц. Чуковской:
«Фадеев сожалеет, что напал на Гроссмана и на почтенного милого Гудзия. В документальном повествовании Анны Берзер “Прощание” (М., 1990) прослежены все стадии участия А. Фадеева в судьбе романа Василия Гроссмана “За правое дело”. Фадеев сперва был горячим сторонником романа, выдвигал его на Сталинскую премию, заступался за него в ЦК, а затем, в марте 1953 года, возглавил кампанию травли романа и его автора, развязанную по приказу сверху.
Говоря об ошибках “Нового мира”, Фадеев обрушивается на статью Н. К. Гудзия и В. А. Жданова “Вопросы текстологии”, которая – по его словам – “представляет собой замаскированную полемику с государственным требованием упорядочить издание классиков… Формально в статье Н. Гудзия и В. Жданова признается, что переиздаваться должен текст последнего прижизненного издания, но дальше статья наполнена ложными предложениями, которые по существу ревизуют государственное указание…»
Мой любимый бедный учитель Николай Каллиникович Гудзий! И на него обрушился тяжелый, как могильная плита, государственный язык классика и чиновника А. А. Фадеева. Гудзий был прямым, откровенным, непосредственным, неподдельным человеком – не мог он вести «замаскированную полемику». Даже Фадеев, кающийся перед Чуковским, называет Гудзия «почтенным милым».
И мой многолетний друг Ася Берзер… Она ушла от нас совсем недавно. Но, слава богу, успела прочитать в Дневнике Корнея Ивановича: «Ася Берзер – прелесть, талантливая журналистка, хороший критик, я был рад ее приезду. Она вместе с Люшей (Еленой Цезаревной Чуковской. –
– Ненавижу этого человека ‹…›» (с. 456).
Косые скобки позволяют предположить, что Виктор Платонович сказал о Ленине нечто такое, что даже сегодня, в наше разгульное время, нельзя напечатать.
И, конечно, Люша, да простится мне такое вольное обращение, весьма к месту вспомнила незабываемую книгу Аси – «документальное повествование» – «Прощание».
Еще в Дневнике Чуковского: «Жду Люшеньку и Асю Берзер, то есть очень любимых мною людей. Упросил Андроникова дать им концерт» (с. 471).
Вернемся к записи Корнея Ивановича о визите к нему Фадеева. Он «долго оплакивал невежество современных молодых писателей. Были: Софронов, Бубеннов, Мальцев и еще кто-то. “Я говорю им, как чудесно изображена Вера в ‘Обрыве’, и, оказывается, никто не читал”» (с. 211).
Я хорошо помню слова Фадеева, потому что до меня в ту пору (напомню, что запись помечена 20 февраля 1954 года) дошел рассказ Фадеева о том же. Это было в тот кратковременный период, когда Елизар Мальцев находился еще в той компании. После того как он отошел от них, А. В. Софронов упрекнул его как бы в измене. Мальцев сказал, что сделал это вполне бескорыстно. Софронов раздумчиво произнес:
– Это верно… Кормить они не умеют…
Так вот, рассказывал Фадеев, сижу я в этой компании, и начинается странный разговор. Я, старый рапповец, сразу смекнул, в чем дело: меня хотят вовлечь в интригу, чтобы свалить Суркова. Мне стало скучно, и я, чтобы переменить тему, сказал:
– А какую я замечательную вещь прочитал.
– Какую?
– «Обрыв» Гончарова.
Воцарилось молчание и – голос Софронова:
– Ты же, Сашенька, все читаешь…
Современный молодой человек скажет или подумает по поводу записи Чуковского о визите Фадеева: как это такой человек, как Корней Иванович, запросто расцеловался с Александром Александровичем?
Я бы так ответил: Энгельс писал, что эпоха Возрождения нуждалась в титанах и породила титанов. А революционное, советское время, начиная с 1917 года, одновременно нуждалось в жестоких, криводушных, каких-то «кривоколенных» людях и породило их.
