И я скажу такое слово:блажен, кто посетил сей мир,кого призвали, как Благого,как собеседника на пир.И лично задал ряд вопросовему Михайло Ломоносов,и с ним Державин Гавриило чем-то громко говорил.Да, значит, он рожден поэтом,коль разговаривает с Фетом,владеет, стало быть, стихом,коль с Блоком коротко знаком.И Маяковский сам, неистов,сказавши: «Бойтесьпушкинистов!»,простив «очки-велосипед»,шлет свой размашистый привет.Приглашение на 50-летие Зиновия Паперного, в котором участвовали Аркадий Райкин, Леонид Утесов, Булат Окуджава, Лев Кассиль, Леонид Зорин и многие другие. Услышать сокращенную запись вечера можно здесь: https://soundcloud.com/vladimir-paperny/zinovy-paperny-50th-bd
Дарственная надпись актеру, режиссеру и драматургу Вениамину Борисовичу Смехову (род. 1940) и его жене, театроведу, режиссеру и педагогу Галине Геннадьевне Аксеновой (род. 1959). Архив В.Б. Смехова
<p>Ольге Берггольц, 1970<a l:href="#n_20" type="note">[20]</a></p>Это радость для народа,И приветствия звучат.Вам сегодня, Ольга Федо –Ровна, ровно шестьдесят.Ольга души окрыляет,Ольга трудится всегда,И в отличие от птички божьейОльга Федоровна хорошо знаетИ заботы, и труда.Тут у меня немножко нарушилсяразмер, это я разволновался.Жизнь порою люто кроет,Жизнь нас жучит не шутя.То как зверь она завоет,То заплачет, как дитя.Здесь я использовал двепушкинские строки, но, мнекажется, в общем потоке стиховэто незаметно.Я со всеми москвичамиТак желаю Вам писать,Чтобы годы за плечамиУменьшались бы опять,Чтобы строчки – словно порох,Чтобы годы штурмовать,Чтобы завтра было сорокИ – опять двадцать пять.В общем, если одним словом –так это оптимизм.Чтобы не было печали,Чтоб шумел листвою стих,Чтоб надежными назвалиВы товарищей своих.Вознесенский даже замер,Евтушенке нечем крыть,Если критики стихамиНачинают говорить.Дарственная надпись лингвисту, переводчику, семиотику и антропологу Вячеславу Всеволодовичу Иванову (1929 -2017)
<p>Лиле Брик, 1975<a l:href="#n_21" type="note">[21]</a></p>Серебряный корабликувидел я в порту,и буквы золотыегорели на борту.Серебряное судно,такой красивый бриг,и ясно было видно:четыре буквы – «БРИК».Кораблик-каравелла,вопрос тебе задам:и как ты пролетелапо огненным годам?Тебя трепали штормы,и лютая грозасрывала флаги, шторы,срывала паруса.А судно отвечает:– Ну что ж, была игра!И вьюга ледяная,И жаркие ветра.Все это было, было,чего уж тут скрывать.Но солнце мне светило,какого вам не знать.Такой был виден берег –нельзя его забыть,и вам таких Америкуж больше не открыть.И я сказал: Кораблик.и я сказал: Корвет,и я сказал: Ура, Брик!и я сказал: Привет!В квартире Л.Ю. Брик и В.А. Катаняна. Фрагмент стены. Фото В. Паперного, 1970-е
В квартире Л. Ю. Брик и В. А. Катаняна. В кресле друг Маяковского и Бриков Л. А. Гринкруг (1889–1987). Фото В. Паперного, 1970-е
<p>Валентину и Зинаиде Плучекам, 1967<a l:href="#n_22" type="note">[22]</a></p>На книге о Михаиле Светлове «Человек, похожий на самого себя»
