У Джона рябило в глазах. Часть амазонок уже накинула на себя платья-балахоны, другая часть — что помоложе, по-прежнему гоняли по кругу в очень даже открытых купальниках, нисколько не смущаясь мужчин. Они перепрыгивали с одного коня на другого, выбивали друг друга из седел, сопровождая все это невообразимым визгом и хохотом. Джон отметил про себя, что кони, похоже, привыкли к подобным развлечениям, они сами с удовольствием толкались боками, носились по кругу и вскакивали на дыбы, иногда сбрасывая наездниц на землю под общий смех.
Когда Джон обернулся к Магнусу, у того уже была новая собеседница. Красивое лицо с тонкими правильными чертами дополнялось пышными каштановыми волосами. Несколько локонов были припалены по краям. Магнус запросто погладил ее по голове, как отец гладит свою дочку.
— Тебе следует быть поосторожнее, Даруна. Смотри, тебе повредили твою распрекрасную гриву. Спасибо, что хоть голову уберегла.
— Вы знаете, Учитель, что за вашу голову я не пожалею своей.
Даруна широко улыбнулась и ее взгляд упал на Джона. Как можно передать то чувство, которое он испытал. Его будто облили кипятком, — стало жарко и душно, а внутри вдруг возникла щемящая боль, излучающая во все тело сладостную дрожь. Джон ответил женщине совершенно идиотской улыбкой и вдобавок залился краской по самые уши.
Магнус его почти что спас, он отвлек внимание Даруны каким-то рассказом. Они обменивались последними новостями, а Джон неожиданно для себя начал терзался мыслью, заметила ли женщина его поведение. Он с ужасом вдруг осознал, что она ему необыкновенно нравится. Можно даже сказать, что он влюбился в нее. Он поглядывал на ее профиль, на манеру держаться в седле, на движения рук, слушал ее голос и ощущал, как возникшее чувство все более прочно обосновывается в его душе.
Часть его сознания сразу же встала на защиту собственного суверенитета. Она призывала разум, логику. Почему Даруна вдруг ему понравилась? Вон Магнус интересуется ее дочерьми. Ого! Их аж три. Да у нее почтенный возраст, должно быть. Так-так. Старшей восемнадцать, ей самой — примерно тридцать пять. Все равно, Джонни, она старше тебя на полных три года. Она глава общины, уважаемая дама в местном обществе, а кто ты такой? Тебе захотелось иметь защиту в ее лице? У тебя эдипов комплекс? Но это скорее сыновнее чувство. Да и почему понравилась именно она? Вон вокруг сколько хорошеньких девочек крутится. Одна краше другой.
Логика одержала временную победу над чувствами, Джон успокоился, хотя по-прежнему бросал на Даруну взгляды. Он, наконец, стал вникать в разговор.
— Ты не переживай, и Флана пусть успокоится, — говорил Магнус, — Главное, что у нас развязаны руки. Своих друзей мы сможем освободить откуда угодно. Вот Джон, оказывается, совершенно случайно подчинил эскафанта. Мы вместе обнаружили несколько забытых устройств, которые могут сослужить всему человечеству неоценимую услугу. Оба наших Странника прекрасно ориентируются на уровне генов, куда мы с тобой просто боимся проникать. Да, самое главное! Джон — настоящий специалист по вирусам.
Эта новость почему-то произвела эффект взорвавшейся бомбы. Даруна посмотрела на него как-то особенно, вокруг поутих смех, а карусель всадниц стала плотнее. Девушки с широко раскрытыми глазами рассматривали Джона как музейный экспонат, шепотом обмениваясь с подругами своими мыслями. То и дело звучали обрывки фраз:
— Похоже, что именно он… это судьба…
К счастью, это продолжалось недолго, и через пару минут топот копыт и визг снова оглушили лес.
Солнце поднялось уже высоко и стало припекать, когда путешествие закончилось. Амазонки отпустили лошадей, которые сами отправились пастись.
— Вот мы и приехали, — сказала Даруна. — Это наша Кукуруза. Здесь вы сможете жить сколько вам угодно, это безопасней, да и веселее. — Она бросила на Джона взгляд, от которого ему опять стало жарко.
Джон отвел глаза и стал рассматривать огромное здание, возвышающееся над лесом. Оно действительно напоминало кукурузу своей формой. Чередующиеся балконы, эркеры и лоджии слегка закругленной формы были похожи на зернышки, внедренные в круглую, слегка зауженную вверху кочерыжку. Первые два этажа дополнялись какими-то служебными помещениями, а верхние были прикрыты огромными стоящими дыбом листьями, напоминающими формой огромную скульптуру какого-нибудь авангардиста. Подъехавший Рон сказал:
— Этот домик мы назвали Кукурузой.
— Да, я слыхал.
— А знаешь, почему?
— Догадываюсь, — из-за формы.
— Не только. Кукурузина — мечта всех женщин, — хохотнул Рон. — Символ общины амазонок. Ну это наши мужики так решили. Но женщины тоже не возражают против такого определения. Нас иногда называют "кукурузники". А вот наших соседей мы называем "булыжники", но это не из-за их идейной предрасположенности, как некоторые шутят. Это имеют ввиду фразу "Булыжник — орудие пролетариата". Дома у них такие — "Три кирпича". С верхнего этажа хорошо их видно. Здесь всего километров пять.
