Эта трансформация не случайна, а является результатом продолжавшегося десятилетиями идеологического сдвига, в ходе которого рыночная логика вытеснила традиционную гуманистическую миссию университетов. Под давлением приватизации и корпоративного влияния интеллектуальный труд был реструктурирован, чтобы служить требованиям эффективности, прибыльности и "возврата на инвестиции". В результате мы видим, как постепенно сокращаются должности штатных профессоров в пользу адъюнктов, на смену журналистским расследованиям приходят кликбейт и агрегация контента, а художники вынуждены ориентироваться на алгоритмическую видимость и краудфандинговые платформы, чтобы просто поддержать свою работу.
На протяжении большей части XX века стаж считался защитой академической свободы, гарантирующей, что ученые смогут проводить спорные или нетрадиционные исследования, не опасаясь политических или корпоративных репрессий. Однако в последние несколько десятилетий университеты - особенно в США и Великобритании - систематически ликвидировали эту структуру в пользу заёмного труда. Сегодня большинство университетских преподавателей - это адъюнкты, преподаватели по контракту или временные преподаватели с минимальными гарантиями занятости, без льгот и с зарплатой, которая часто находится за чертой бедности.
Концепция социолога Гая Стэндинга о прекариате - классе работников, для которых характерны нестабильность, незащищенность и хроническая тревожность, - точно описывает состояние современной академической науки. Степень доктора философии, которая когда-то рассматривалась как путь к стабильной занятости и интеллектуальной свободе, теперь служит удостоверением личности в "гиг-экономике", где должности преподавателей нестабильны, финансирование исследований скудное, а надежды на стабильную и долгосрочную работу практически исчезли. Профессора-адъюнкты часто жонглируют несколькими преподавательскими должностями в разных учебных заведениях, зарабатывая гораздо меньше, чем их коллеги-стажеры, несмотря на то что выполняют практически ту же работу.
Эта гигиена академической науки имеет более широкие последствия, чем индивидуальные трудности. Зависимость от низкооплачиваемых и небезопасных преподавателей ограничивает сферу интеллектуальных исследований. Ученые, зависящие от краткосрочных контрактов, с меньшей вероятностью будут заниматься рискованными, долгосрочными исследовательскими проектами или бросать вызов доминирующим идеологическим установкам, зная, что их безопасность работы зависит от одобрения учреждения. Беспомощность порождает самоцензуру, препятствуя смелому интеллектуальному участию и укрепляя систему, в которой исследования определяются не стремлением к знаниям, а необходимостью оставаться на работе.
КРАХ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ
Упадок стабильного интеллектуального труда не ограничивается академической средой; он также очевиден в журналистике, где традиционная модель журналистских расследований была разрушена ростом цифровых медиа. Кризис, с которым столкнулась современная журналистика, - это не просто изменение формата, переход от печатных изданий к цифровым, а фундаментальная трансформация способов производства, распространения и монетизации новостей. Когда-то газеты и журналы обеспечивали журналистов долгосрочной работой, позволяя им тратить месяцы и даже годы на исследования и писать глубокие расследования, требующие от власти отчета. Однако сегодня крах печатных СМИ и доминирование цифровых платформ, основанных на рекламе, превратили журналистику в ненадежную профессию, где фрилансеры конкурируют за клики, вирусная активность диктует редакционные решения, а длинные репортажи становятся все более редкими.
Эта трансформация во многом является результатом экономической реструктуризации СМИ в эпоху цифрового капитализма. Традиционная журналистика, особенно журналистские расследования, исторически субсидировалась за счет печатной рекламы, моделей подписки и правительственных грантов на освещение общественных интересов. Когда интернет произвел революцию в потреблении медиа, доходы от рекламы, которые когда-то поддерживали серьезную журналистику, были перенаправлены на таких технологических гигантов, как Google, Facebook и Twitter, которые предоставляют платформы для распространения новостей, не финансируя напрямую их производство. Последствия этого сдвига оказались катастрофическими: крупные новостные организации были вынуждены сократить штат, местная журналистика практически исчезла, а независимые журналистские расследования все больше недофинансируются.