Хотя Брежнев вряд ли был удовлетворен венгерской позицией, он поблагодарил Кадара за подробное объяснение и оценку, а также за его открытость и честность. Он сказал, что благодаря рассказу Кадара он лучше понимает, как возникла эта проблема в Венгрии. КПСС с удовлетворением приняла резолюцию ВСП; по ее мнению, это честная, дружественная позиция. Он выразил уверенность, что отношения двух родственных партий и лидеров двух стран в будущем будут более интенсивными и дружественными.
Помимо отставки Хрущева, на встрече обсуждались и другие острые вопросы, среди которых наиболее важным было дело о возможном возвращении в Венгрию бывшего сталинского лидера Матьяша Ракоши, проживавшего в эмиграции в Советском Союзе после снятия его с должности в июле 1956 года. Это было удобное, но временное решение для венгерской партии, что стало очевидным, когда при известии о падении Хрущева Ракоши немедленно обратился к венгерской и советской партиям, настаивая на своем освобождении из ссылки и возвращении в Венгрию. Такое развитие событий крайне обеспокоило Кадара, и он хотел решить эту проблему раз и навсегда, получив от новых советских лидеров абсолютную гарантию того, что Ракоши никогда не будет позволено покинуть Советский Союз. Во-первых, он напомнил Брежневу, что с осени 1957 года между двумя руководствами не было никаких разногласий по поводу личности и роли Ракоши. Затем он привел проницательный аргумент, заявив, что если Советам в тягость держать его там, то ХСВП готова согласиться на его возвращение. Кадар заявил, что они не боятся Ракоши и могут устроить ему спокойную жизнь в каком-нибудь тихом районе. Прекрасно зная, что он не останется пассивным, Кадар добавил, что если он решит бороться против партии, они публично разоблачат его, и в конце концов он предстанет перед судом. План сработал, и Брежнев заявил, что мнение КПСС об оценке способностей и позиции Ракоши ничуть не изменилось с ноября 1957 года. Он заверил Кадара, что изгнание Ракоши в Советский Союз теперь будет постоянным решением. Таким образом, величайший противник Кадара умер там в 1971 году, всего за несколько месяцев до смерти бывшего наставника Кадара, Хрущева.
Наконец, Брежнев и Кадар обсудили новую ситуацию в отношении Китая. Кадар попытался сыграть роль посредника, подчеркнув, что было бы разумно использовать неожиданный позитивный настрой КПК и положить конец открытой полемике между Китаем и советским блоком. Признавая, что и после 14 октября сосуществовать с китайцами будет нелегко и можно ожидать долгих дебатов, он подчеркнул, что в коллективных интересах советского блока, чтобы дебаты проходили не так, как это было до сих пор. Кадар посоветовал Брежневу, что, если китайцы хотят сделать свои позиции более разумными, "давайте не будем усложнять им задачу. Мы должны на некоторое время сохранить фактическое перемирие".
Чтобы способствовать успешному сближению КПСС и КПК, Кадар также пытался убедить Брежнева отложить заседание подготовительного комитета большой встречи коммунистических и рабочих партий, запланированной на 15 декабря, поскольку было ясно, что китайцы не примут в ней участия.⁹² Наконец, он призвал Брежнева ответить на визит КПК взаимностью, направив в Пекин делегацию КПСС.⁹³.
Брежнев подробно рассказал о трех встречах КПСС с китайской делегацией. Его вывод заключался в том, что поездка лидеров КПК в Москву носила ознакомительный характер и что в результате переговоров не появилось больших надежд на преодоление раскола между Китаем и советским блоком. Китайцы ожидали, что после смещения Хрущева КПСС изменит свою политическую линию, и хотели выяснить, в каком направлении и в какой степени это произойдет. Они с сожалением увидели, что ничего нового не произошло, поскольку КПСС не изменила свою прежнюю политику. Они даже открыто угрожали новым советским руководителям, что если они будут придерживаться старой линии в политике, то "им тоже будет легче". По мнению КПК, единство могло быть укреплено только в том случае, если КПСС изменит свои политические позиции.
