После этого события набрали значительную скорость. 9 марта заместитель министра иностранных дел СССР Николай Фирюбин направил венгерскому руководству два документа. Один из них представлял собой проект общеполитического заявления с оценкой основных проблем на международной арене в соответствии со старой проверенной практикой. В нем была сформулирована позиция советского блока в отношении НАТО, ФРГ, ситуации на Ближнем Востоке, войны во Вьетнаме и нарушения китайцами советской границы. Другой документ представлял собой проект обращения о созыве общеевропейской конференции по безопасности; в тексте предлагалось создать оперативный подготовительный комитет. Помимо военных документов, которые должны были быть подписаны на заседании ПКК, это были два официальных проекта, которые были представлены в качестве венгерских предложений государствам-членам. Это было тем более интересно, что венгерское руководство имело принципиальные возражения против первого документа, который рассматривался как довольно конфронтационный проект.
13 марта Фирюбин прибыл в Будапешт для подготовительных переговоров с венгерскими лидерами о предстоящей встрече. Янош Кадар решительно высказался за одновременное принятие военных документов и декларации о европейской безопасности. Однако он предупредил Москву, что это возможно только в том случае, если румынам будут сделаны серьезные уступки по таким деликатным вопросам, как Китай, ФРГ и Израиль, поскольку в противном случае Бухарест не подпишет общий внешнеполитический документ. Венгерское предложение было принято Москвой, и таким образом была выработана виртуальная советско-венгерско-румынская совместная позиция. Однако для принятия единого решения в рамках альянса всего этого было недостаточно: теперь настала очередь польских и восточногерманских лидеров, которые вели ожесточенную борьбу за свои особые интересы. В ходе дискуссий заместителей министров иностранных дел и партийных лидеров, предшествовавших заседанию ПКК, поляки и восточные немцы настаивали на более сильной формулировке осуждения ФРГ, в то время как румыны стремились к более короткому и менее воинственному тексту.
Таким образом, венгерское тактическое предложение в итоге стало основой компромисса, который позволил решить две задачи: одновременное подписание военных документов и призыв к проведению конференции по европейской безопасности. Этого удалось достичь, окончательно отказавшись от общего внешнеполитического заявления по текущим политическим вопросам. Этот результат был достигнут в ходе очень интенсивного переговорного процесса, который можно охарактеризовать скорее как драматический, чем рутинный.
15 марта заместители министров иностранных дел стран-участниц ЗП начали подготовительные переговоры, в ходе которых обсудили содержание планируемого документа о мировой политике. Польская сторона представила предложение, которое было даже более резким по тону, чем первоначальный советский проект, но вскоре отозвала его. В ходе длительных переговоров, продолжавшихся до раннего утра 17 марта, поляки и восточные немцы энергично настаивали на том, чтобы сделать текст длиннее и использовать гораздо более жесткие формулировки - особенно в отношении ФРГ, - но румыны выступали за более примирительный тон и более короткий вариант. Утром 16 марта, после прибытия делегаций, венгерские переговорщики - Янош Кадар, Енё Фок, Бела Бишку и Золтан Комучин - сели за стол переговоров с советскими руководителями. Мнения двух сторон полностью совпали. Особенно потому, что Брежнев к тому времени полностью принял позицию Венгрии при посредничестве Фирюбина и заявил, что в интересах единства необходимо сосредоточиться на подписании военных документов. Что же касается политического заявления и призыва к европейской безопасности, то в случае необходимости следует пойти на уступки. Ознакомившись с делегациями перед встречей, Брежнев также предсказал, что главной проблемой будет убедить лидеров Восточной Германии и Польши. Кадар предложил в худшем случае - если не удастся достичь компромисса - просто отказаться от идеи совместного политического заявления в интересах единства и вместо этого выпустить краткое общее коммюнике. Брежнев одобрил это предложение и заявил: "Вполне возможно, что краткое коммюнике и обращение в конце концов будут приняты". Как мы увидим, именно так и произошло.
