В результате десятки тысяч восточногерманских туристов отправились в Венгрию в надежде, что им удастся бежать через Австрию в ФРГ по открытой теперь "зеленой границе"²³ Примерно шестистам человек это удалось, большинство из них - во время Панъевропейского пикника - дружеской встречи двух деревень по разные стороны границы, организованной гражданскими группами 19 августа 1989 года возле города Шопрон. Однако после несчастного случая, когда в рукопашной схватке из пистолета пограничника был застрелен восточногерманский беженец, стало ясно, что для решения проблемы нужны политические средства. Руководство ГДР потребовало от Венгрии соблюдения секретного двустороннего договора 1969 года, на основании которого нарушители границы должны были быть депортированы обратно в свою страну. Однако в это время Венгрия - как первое и единственное государство в советском блоке - присоединилась к Конвенции ООН о беженцах в марте 1989 года, чтобы создать правовую основу для невозвращения венгров, бежавших из Румынии. Теперь они могли утверждать, что конвенция ООН, международный договор, является более сильным юридическим соглашением, чем секретный двусторонний договор между Венгрией и Румынией, и обязывает Венгрию уважать права беженцев; поэтому их нельзя было отправлять обратно на родину. Как непреднамеренное следствие, это обязательство теперь связывало Венгрию и по отношению к восточногерманским беженцам. Руководство страны, выстроившее к этому времени очень прочные отношения с ФРГ, не хотело возвращать восточногерманских "туристов", поскольку уже некоторое время надеялось, что два немецких государства придут к соглашению, чтобы разрешить кризис. После того как им это не удалось, а тайные двусторонние переговоры между Венгрией и Восточной Германией также закончились неудачей, премьер-министр Миклош Немет и министр иностранных дел Дьюла Хорн 25 августа 1989 года обсудили этот вопрос с канцлером Гельмутом Колем и министром иностранных дел Гансом-Дитрихом Геншером в замке Гимних под Бонном, где представили венгерский план, согласно которому венгерское правительство сделает возможным свободный выезд граждан ГДР из страны. В каком-то смысле этот шаг означал переход Рубикона, поскольку на карту был поставлен внутренний вопрос Восточного блока, и, согласно практике последних десятилетий, по такому важному вопросу следовало заранее проконсультироваться с Советским Союзом.
К лету 1989 года для радикальных изменений в международной политике стало характерным то, что, когда венгры договорились об урегулировании вопроса с одним из членов НАТО без консультаций с Советами, канцлер Коль, несмотря на обещание, данное венграм, позвонил Горбачеву, чтобы узнать, какой реакции СССР следует ожидать в отношении планируемого венгерского шага. "Миклош Немет, венгерский премьер-министр, хороший человек", - таков был неясный ответ, и, как выяснилось позже, он означал советское одобрение ситуации.
До сих пор возникает вопрос, почему Горбачев так слабо отреагировал на этот довольно серьезный вызов. Теперь на карту был поставлен не только вопрос о Восточно-Центральной Европе в целом, но и германский вопрос, который с 1945 года всегда считался краеугольным камнем внешней политики любого советского руководства. Скорее всего, они, как и другие участники игры, не оценивали возможных последствий такого решения и надеялись, что если разочарованные люди покинут ГДР, то это окажет скорее умиротворяющее, чем дестабилизирующее воздействие и даже сможет способствовать ускорению переходного процесса в стране в контролируемом режиме. Сегодня мы знаем, что произошло ровно обратное, и массовые движения, возникшие осенью 1989 года, привели не только к открытию Берлинской стены и распаду ГДР, но и к объединению Германии без существенных ограничений, включая членство в НАТО, что летом 1989 года большинство людей, даже в ФРГ, назвали бы иллюзорным.²⁶ Открытие границы Венгрией 11 сентября 1989 года было просто призвано решить серьезную внутреннюю проблему; однако этот непреднамеренный исторический шаг способствовал падению коммунистической системы в ГДР и, наконец, объединению Германии.
Как мы уже видели, участие Венгрии в таких открытых конфликтах не было продиктовано намерением нагнетать напряженность в любой из этих ситуаций. Напротив, во всех трех случаях венгерское руководство действовало только после долгих мучений и под влиянием внешних сил и давления. В целом каждый из этих шагов во внешней политике Венгрии стал новой вехой на пути к подлинной автономии; это были первые случаи, когда руководство страны решило поставить национальные интересы выше интересов союзной системы (а также Советского Союза). Однако все это имело и другое измерение: помимо косвенного содействия экспорту контрреволюции своим примером ведущего борца за реформы, Венгрия непосредственно способствовала процессу брожения и дестабилизации коммунистических систем в трех государствах советского блока.
