Традиции революции 1956 года, по крайней мере в политической риторике, послужили отправной точкой для почти всех оппозиционных организаций, кроме того, декларация о нейтралитете от 1 ноября 1956 года (действовавшая в течение трех дней) некоторое время оказывала влияние на внешнеполитические идеи нескольких партий. Более того, единственной совместной декларацией, касающейся внешней ориентации страны, которая была одобрена всеми оппозиционными организациями в период политических преобразований, стал пункт 9 декларации под названием "Чего требует венгерская нация?", который был зачитан одним из видных деятелей на огромной демонстрации в национальный праздник 15 марта 1989 года и ставил целью достижение нейтралитета. Примечательно, что в том же пункте оппозиция совместно потребовала вывода советских войск из Венгрии; таким образом, этот "смелый" публичный шаг не был впервые сделан Виктором Орбаном 16 июня на перезахоронении Имре Надь и его соратников, как принято считать сегодня. Хотя требование нейтралитета можно рассматривать скорее как символическую позицию, основанную на эмоциональном подходе, чем как зрелый и скоординированный план оппозиции, у руководства ВСП были все основания для беспокойства, тем более что декларацию подписали и те исторические партии, с которыми они намеревались создать коалицию после всеобщих выборов. Хотя венгерское руководство рассматривало нейтралитет как возможность в долгосрочной перспективе - после распада двух военно-политических блоков - в краткосрочной перспективе оно считало его не реалистичной целью, а скорее фактором, ставящим под угрозу мирный переход в стране.³³ Это мнение было небезосновательным, поскольку на данном этапе Советский Союз и, что более важно, западные партнеры, которые в остальном поддерживали венгерский переход, последовательно посылали Венгрии сигналы, предупреждая, что в международной политике не следует ожидать одобрения подобных начинаний. Во время визита Кароли Груша в Москву в конце марта 1989 года Горбачев подчеркнул, что "в нынешних условиях главной целью должна быть модернизация ВП, а не нейтралитет". В апреле 1989 года Фолькер Рюэ, заместитель лидера парламентской группы ХДС/ХСС, также заявил своим венгерским партнерам по переговорам, что по ряду вопросов "венгры питают иллюзии, такие как вопрос нейтралитета, быстрый выход Венгрии из Варшавского договора и немедленная интеграция с Западом". Эгон Бэр, член президиума Социал-демократической партии, предупредил, что "сегодня Советский Союз признает суверенитет своих союзников и позволяет им самим выбирать курс внутреннего развития. Линия для Советского Союза проводится так, чтобы этот курс развития не ставил под угрозу единство Варшавского договора. Очень важно, чтобы все венгерские партии достигли консенсуса относительно того, чтобы не выходить за эту линию". В июле 1989 года Джованни Яннуцци, генеральный секретарь ЕЭС, отвечавший за политическое сотрудничество, сказал своему венгерскому партнеру по переговорам, что "ЕЭС не будет против, если в Венгрии будет правительство во главе с коммунистической партией, а также если Будапешт станет членом ЗП с особым статусом, подобным тому, который Франция имеет в НАТО". Он также предупредил венгерских лидеров, что для Венгрии "не только возможность, но и задача оставаться членом Варшавского договора", поскольку это требование необходимо для поддержания европейской стабильности."
Принимая во внимание эти сигналы, венгерское руководство заняло, по сути, прагматичную позицию по вопросу Варшавского договора. Они полагали, что, с одной стороны, ЗП - точнее, советский ядерный зонтик - будет продолжать обеспечивать безопасность страны, а с другой - позитивное отношение СССР позволит ей осуществить мирный переход. Таким образом, главной целью венгерской дипломатии должно быть обеспечение максимально возможной степени национального суверенитета, достижимой в данных условиях. В результате в венгерской позиции по статусу Варшавского договора приоритет отдавался благожелательному отношению Советского Союза, и хотя в любом случае советские идеи во многом совпадали с венгерскими предложениями, венгерская тактика была направлена на то, чтобы три "реформатора" могли эффективно представлять свою позицию против четырех "консерваторов". Поэтому они одобрили не только те предложения, которые были направлены на изменение политической природы организации, повышение ее эффективности, укрепление демократического процесса принятия решений и отмену принципа обязательного консенсуса, но и - вопреки их здравому смыслу - те, которые были направлены на создание постоянного политического органа или углубление сотрудничества между парламентами стран-членов.
