3 ноября премьер-министр направил телеграммой Яношу Сабо - временному руководителю венгерской делегации в ООН - распоряжение решительно потребовать от Совета Безопасности на его нынешнем заседании "призвать великие державы признать нейтралитет Венгрии и незамедлительно обратиться к советскому и венгерскому правительствам с призывом начать переговоры". "Сабо также должен был рассказать о переговорах между штабами двух армий по техническим условиям отвода войск, а также о том, что советская делегация пообещала, что больше никакие войска не будут пересекать венгерскую границу. Поэтому в последний момент Надь предпринял еще одну отчаянную попытку использовать ООН - через венгерского и.о. представителя ООН - для предотвращения советской интервенции. Информирование Совета Безопасности об обещании советской делегации, вероятно, преследовало непосредственную цель создать как можно больше проблем для Советов, если они решат нарушить свое обещание. Если это так, то ожидания Надь не оправдались: Сабо, который, предположительно, проконсультировался с советским представителем в ООН Аркадием Соболевым о возможных событиях, ожидаемых на следующий день, намеренно передал на заседании Совета Безопасности 3 ноября только "позитивное" содержание послания премьер-министра, связанное с началом переговоров, даже не упомянув о вопросе нейтралитета. Это существенно облегчило выжидательную политику американских и югославских представителей После короткого обсуждения заседание Совета было перенесено на 5 ноября.
В первых числах ноября Надь вызвал послов социалистических стран, в первую очередь советского посла Юрия Андропова, чтобы попытаться убедить их в правильности своей политики. Надь также потребовал немедленной аудиенции с высшим советским руководством - просьба, которую Советы незамедлительно отклонили. Наконец, в ходе переговоров, состоявшихся в Будапеште с делегацией румынской партии 3 ноября, Надь попытался согласовать план, согласно которому Георгиу-Деж обратится к Хрущеву с просьбой о проведении советско-венгерской встречи на высшем уровне. Однако в тот же день советское руководство проводило в Москве встречу на высшем уровне совсем иного характера с Яношем Кадаром с целью координации насильственного свержения венгерского революционного правительства.
4 ноября началось массированное вторжение советских войск в Венгрию, в результате которого через несколько дней революция была подавлена. Было установлено контрправительство во главе с Яношем Кадаром, а Надь и его соратники временно укрылись в югославском посольстве.
Советский Союз и Восточный блок
Теперь ясно, что исход событий в Венгрии зависел (как утверждали многие) не от поведения Запада, а от того, как советские лидеры справились с политическим кризисом, разразившимся 23 октября. Хотя Тито в своей речи в Пуле 11 ноября 1956 года, как известно, назвал первую советскую интервенцию 24 октября ошибочным шагом, при взвешивании исторических шансов удивительно мало внимания уделяется тому, как Советы, и только Советы, были в реальном положении, чтобы принять решение 23 октября 1956 года - что тогда они еще могли решить иначе.
Противоречит прежним представлениям тот факт, что советское руководство, озабоченное польским кризисом, разразившимся 19 октября 1956 года, с явной неохотой подчинилось требованию Эрнё Герё и направило советские войска, дислоцированные в Венгрии, для разгона будапештской демонстрации 23 октября. Окончательное решение о вмешательстве было принято после неоднократных обращений за помощью в течение вечера и, прежде всего, под давлением посла Андропова, который оценил ситуацию как очень серьезную.
Президиум КПСС обсудил этот вопрос поздно вечером 23 октября. К этому времени в Будапеште произошли вооруженные столкновения, и советские руководители считали, что ситуация в Венгрии гораздо серьезнее, чем в Варшаве. Даже не возникло мысли о том, чтобы отложить обсуждение до следующего дня, когда союзники СССР могли бы проконсультироваться на московском саммите, изначально созванном для обсуждения ситуации в Польше, и вместе решить, следует ли размещать советские войска в Венгрии, как того требовало руководство страны. Тем временем, однако, по польскому кризису был достигнут компромисс: Москва отказалась от идеи вооруженного вмешательства, а Гомулка заверил Советы, что предполагаемые реформы не поставят под угрозу власть коммунистов и единство советского блока. Действительно, польский сценарий мог быть применен и в Венгрии, несмотря на вспыхнувший там ограниченный вооруженный конфликт.
На заседании президиума об этом очень четко сказал Микоян, один из ключевых членов советского руководства, лучше всех знавший венгерскую ситуацию: "Невозможно овладеть движением без [Имре].
