Что же до глупого упорства дяди… Тонкс было горько думать о том, что тот злополучный день, который волшебники и ведьмы по всей Британии отмечали как огромный праздник, для одной небольшой компании стал концом света. Гибель друзей и предательство оказались слишком тяжелым ударом, в результате два парня, которым только недавно исполнилось двадцать, поставили на своей жизни крест. Сириус добровольно отправился в одиночную камеру Азкабана, виня во всём произошедшем себя одного. Римус — сбежал ото всех, бродя по стране и стараясь держаться как можно дальше от людей, чтобы случайно не причинить кому-то вред. Оба вычеркнули из своей жизни дюжину лет, прежде чем понять — они ещё кому-то нужны и способны сделать что-то полезное, они могут что-то изменить. Более того, кто-то может рассчитывать на них… кому-то они могут нравиться. Люпина с огромным трудом удалось заставить в это поверить. Сириус Блэк за свои заблуждения держался крепко и сдаваться пока не собирался.
Теперь, когда ранний завтрак (или очень поздний ужин) закончился, Тонкс с кухни не направилась в спальню, как сначала собиралась, а опустилась на диван в гостиной, она же кабинет и все остальные комнаты разом. Спать ей после еды захотелось ещё сильнее, но сначала всё-таки стоило вспомнить недавний разговор с коллегами и кое-что уточнить. А иначе за работой и повседневными делами всё это опять забудется, быстро отойдёт на задний план, и там эти мысли и останутся, если она не поделится ими сейчас.
— Я помню, мы договорились не задавать друг другу неудобные вопросы, — начала она извиняющимся тоном, глядя на остановившегося в дверях жениха. — Но всё-таки скажи, недавняя история с Гринвичем и бандой — вы были в этом как-то замешаны? Без подробностей, просто, сам факт.
— Нет, — ответил Римус, кажется, искренне удивившись подобной теме. — Да, история весьма подозрительная, не буду спорить. Но не могут же несколько человек стоять за всем непонятным, что происходит в стране. Тем более, там было столкновение с аврорами, мы бы на это не пошли, даже не сомневайся.
— Но кто-то решил оставить их в живых, просто аккуратно отодвинул, чтобы не мешались, — уточнила Тонкс. Но затем согласилась с ним: — Но ладно, я понимаю — нельзя винить во всём только тех, о ком ты знаешь.
— Почему ты вообще подумала, что мы имели к этому делу отношение? — поинтересовался он, садясь в кресло напротив. — Там ведь ни Пожиратели, ни Сам-знаешь-кто не были замешаны. А мы с Сириусом и остальными — не герои, как в кино, которым только дай кого-нибудь спасти или наказать зло. У нас есть чёткая цель, а с тёмными волшебниками из-за границы должны разбираться ваши.
— Они и пытались, — отметила очевидное ведьма. — Но им кто-то помешал. А почему я спросила… Там было слишком много магглов. Не на «Фениксов» же думать в такой ситуации, не их стиль. Кто-то очень хотел убить того колдуна, и этот «кто-то» не чужд миру магглов, — она для наглядности обвела рукой комнату, имея в виду весь этот дом и даже весь район. — Вариантов среди волшебников не так уж и много.
— Времена меняются. Едва ли пятнадцать лет назад кто-то мог вообразить, что сын Пожирателя смерти будет работать на мафию или что кто-то из сторонников Сама-знаешь-кого способен притащить в Хогсмид отряд полицейских, которым приказано стрелять в детей.
— Верно. Но ты ведь совсем не это хотел сказать? — уточнила она, не отводя взгляда.
— Да, — со вздохом признал Ремус. Прикрыл глаза, словно пережидая приступ слабости, и всё-таки нехотя признал: — Всё, что ты описываешь, очень похоже на Гермиону. Она ориентируется в обычном мире, ей не составило бы труда выбраться из школы и аппарировать в Лондон. Она искренне ненавидит тёмную магию и всех, кто ей пользуется… Вплоть до готовности не оставлять таких людей в живых. Но ей совершенно неоткуда было знать, что в это время в этом месте окажется некромант, да ещё и иностранец, о котором и у вас на тот момент никто не подозревал. У неё были бы причины, но при том не имелось реальной возможности это проделать.
— То есть в иных обстоятельствах она бы могла? — Тонкс сама не хотела задавать этот вопрос.
— Да, она бы могла, — тихо согласился он.
— Проклятье… Когда-то девочка рисковала собой, боясь причинить врагу серьёзный вред. Потом была от этого в ужасе, даже ненавидела себя. После в какой-то момент проскочила «неизбежность» и «необходимость», и теперь ей до жизни темных нет никакого дела. Я боюсь, что в какой-то момент она начнёт получать от расправы над ними удовольствие, — ведьма вздрогнула, ярко себе это представив. Тем более перед глазами был очевидный пример. — Как будто одной Беллатрикс нам уже мало. И виновата в этом первой буду я.
— Дора, ты-то здесь при чем? — Римус озадаченно посмотрел на неё, слегка склонив голову. В другой ситуации это было бы мило, но сейчас Тонкс была слишком поглощена чувством вины, чтобы отвлекаться.
