— Или авторы не спешат делиться результатом со всем миром, — заметила Клэр. — Философский камень ведь всё-таки смогли получить, но почему-то на уроках мы его не проходим.
— Не думаю, что такое открытие удалось бы полностью скрыть. Имена тех, кто получил в свои руки Магистерий или был к этому ближе прочих, известны, — напомнил Слагхорн. Хотя для многих из присутствующих, не утруждавших себя историей алхимии, и историей в принципе, его слова без сомнения звучали внове. — Но состав, способный исцелять всё, создать не удалось ни алхимикам в прошлом, ни зельеварам сейчас. Задача слишком сложна.
— Так ведь уже есть тот же Рябиновый отвар, — напомнила Сансет. — Он лечит царапины, синяки, ушибы — все без разбору. Значит, основа существует. Нужно только увеличить масштаб.
— Это тупиковый путь, — ответил Гораций. — Зелье полезное, у мадам Помфри всегда есть запас, особенно для первокурсников — все эти содранные колени и набитые «при падениях» шишки. Но отвар лишь ускоряет естественное заживление, делает его легче, но не превосходит доступных человеку пределов. Его вредно и даже опасно пить при вывихах или переломах — мягкие ткани будут восстанавливаться быстро, но сначала нужно вернуть на место кости, иначе будет только хуже. Рябиновый отвар не прирастит пальцы и не уберет шрам от ожога, ведь организм человека сам по себе на это не способен.
— Ускорение регенерации, — сделала вывод Грейнджер. — Но ведь есть исцеляющие чары, превосходящие человеческие возможности. Даже простой «Эпискей» способен сам вправить вывих или без шрамов затянуть глубокие порезы. А не так уж мало зелий и заклинаний по эффекту дублируют друг друга. Подобрать нужные ингредиенты, вложить ту же концепцию, что воплощает «Эпискей», уже в виде жидкости — не думаю, что это будет сложнее, чем зелье, которое отращивает хобот или перекрашивает волосы в розовый цвет.
— Проблема в том, что заклинание не делает это «само», — возразил ей Кайнетт. — «Эпискей», «Терапеа» и им подобные требуют направить палочку на рану. Но что важнее, они требуют от волшебника желания исправить повреждения. Нужно усилие, которое укажет магии точную цель. А зелье на волевое усилие неспособно.
— Ну, а если использовать общую концепцию «здоровья» и «лечения»? — предложила Юфемия. — Взять тысячелистник, женьшень, подорожник, толченый аспирин… Чем абстрактнее, тем лучше.
— И этот путь уже испробовали, — ответил Гораций спокойно. — И тут есть одна большая проблема. Знаю, в вашем возрасте в это ещё тяжело поверить, но абсолютно здоровых людей не бывает. Даже среди волшебников и ведьм.
— Здоровых нет, есть просто плохо обследованные, как моя кузина говорит, — проворчала Тейлор.
— Да, именно в этом идея. И если человек, у которого отрублена рука, примет такое «универсальное» средство, то нет гарантий, что он не истечет кровью, пока зелье будет ему лечить гастрит, аритмию и близорукость… А ведь чем шире действие состава, тем оно будет и медленнее.
— Добавить ещё и концепцию спасения от смерти? — предположила Крауч. — Раз уж состав всё равно будет головоломный.
— Очень не советую даже смотреть в эту сторону, — произнёс Слагхорн неожиданно серьёзно. — От подобных идей до тёмной магии — всего половина шага. Не буду вдаваться в детали, но один из эликсиров, который обращает человека в инфернала, сейчас настрого запрещённый, был получен именно в попытках создать такое зелье. С целью любой ценой сохранить уже умирающее тело… В результате, тело действительно сохранялось, но вот цена за это оказалась слишком высока. Не стоит искать слишком лёгких путей — часто они заводят туда же, куда и благие намерения, если вы меня понимаете.
— Но ведь это же магия… — протянула Сансет разочарованно.
— Да. Но магия — это искусство, которому надо учиться и которым нужно владеть. Насколько я знаю, магглы не умеют возвращать оторванные руки, восстанавливать переломы за ночь или выращивать заново кожу. Для умелого целителя всё это не составит труда, пока под рукой есть нужные средства и палочка. Просто всё это не делается одним взмахом, как в сказках. Или одним глотком зелья.
— Тогда как же слёзы феникса? — вдруг спросил до того предпочитавший молчать Лонгботтом. — По легендам, они лечат всё кроме смерти.
— Судя по всему, это проще отнести к чудесам, — ответил Кайнетт, слегка вздохнув. Описание эффектов и впрямь производило впечатление. — Нет известного способа, которым можно заставить феникса плакать, а по своей воле они это делают лишь в редчайших случаях. При этом слёзы никак нельзя сохранить, свои свойства они теряют за несколько минут. Рассчитывать в планах на что-то настолько ненадёжное было бы просто глупо.
— А «духовное исцеление»? — спросила вдруг Грейнджер. — Оно ведь тоже позволяет очень быстро лечить самые разные раны.
