— Не до конца, — покачав головой, призналась Гермиона. — Насчёт того, что он победил, вообще ни одного свидетельства нет. Но министерству же надо людей успокоить — сказать, что никакой тёмный волшебник им больше не угрожает, с ним справился даже без чужой помощи до того никому не известный герой, отрекшийся от пути своего отца и решивший защищать магглов даже ценой своей жизни. И вообще, лично я считаю, что всё было наоборот — Трэверс там работал, а на него напал тёмный волшебник. Уж не знаю, что они там у себя не поделили.
— Чистокровный? Сын Пожирателя? Работал у магглов? — не поверил ей Рон.
— Это всего лишь моя версия. Просто вот подумай сам. Ему было почти двадцать, школу окончил пару лет назад, в волшебном мире нигде не работал, да и с таким происхождением ему найти место было бы невозможно. Это с Малфоя сняли все обвинения, и он как бы теперь чист перед законом, а старший Трэверс получил пожизненный срок в Азкабане без права на помилование. Ещё бы, ближайший приспешник Сам-знаешь-кого. Но сыну жить ведь теперь на что-то надо, не все чистокровные… — она хотела сказать «имеют сейфы, полные золота», но оборвала себя. Рон и Гарри сами решили обходить эту сложную тему стороной, не стоит лишний раз её поднимать. — Ну, вы поняли, тем более глава семьи уже одиннадцать лет в тюрьме. Терять ему было нечего, а магглы решившему сотрудничать с ними волшебнику готовы будут заплатить очень много, это я гарантирую. Даже школьнику, а Трэверс всё-таки сдал выпускные экзамены.
— Если это и в самом деле так, я даже не представляю, какой там у чистокровных поднялся скандал, — с довольным видом заметил Рон. — Малфоя уж наверняка удар хватил. Как же так, наследник древней крови работает «на этих никчёмных магглов». Гермиона, без обид. На этом фоне вся болтовня про наше «предательство» становится и вовсе смешной.
— Но это только моя версия. Мы не знаем, как там всё было на самом деле. Но если я права, Сами-знаете-кто такого бы точно убил, едва узнал бы.
— Маггловским оружием?
— Может, поиздеваться так решил? В своём особом стиле.
— Сомневаюсь, что у него вообще может быть чувство юмора, даже на уровне злодея из комиксов, — произнёс Гарри мрачно, должно быть, вновь вспоминая конец первого курса. — Да и самый главный вопрос — что нам теперь с этим делать? Если теперь в Британии на свободе могут ходить сразу два тёмных колдуна, а то и больше. Дамблдор сказал мне, что Волдеморт хочет моей смерти, но не объяснил — почему. Вроде как «вырастешь, тогда узнаешь». И если это всех тёмных касается? Может, если один хочет, то теперь и другим тоже нужна моя голова? Может, они даже соревнование устроят?
— Что с этим делать? — повторила Гермиона. — Очевидно же. Учиться.
— Ах, мог бы и не спрашивать!
— Ну, неужели ты хоть сейчас не можешь быть серьёзной?
— Я. Совершенно. Серьёзна, — она даже встала и посмотрела на их недовольные лица сверху-вниз. — Для нас «знание — сила» в куда большей степени, чем для обычных людей. Например, — она достала из кармана мантии писчее перо, положила его на стол в купе. Затем вытащила палочку, прикрыла глаза, сосредоточившись, и очертила ей в воздухе полукруг, прежде чем направить на выбранный для трансформации объект. Потом с уверенным видом взяла в руки получившуюся из него тонкую шпагу и спросила: — Ну, кто сказал, что перо сильней меча?
— Ну…
— Кажется…
— Ох, это был риторический вопрос. Эдвард Литтон, но сейчас не о нём речь, — она поставила шпагу в угол, надеясь, что в ближайшие пару минут сюда никто не войдет. По её расчётам, дольше такая трансфигурация не продержится. — Я говорю о том, что, в отличие от обычных школ, здесь знания на самом деле способны нас обезопасить, если вы после первого курса этого ещё не поняли. Знания помогут защититься от проклятия или чудовища, знания могут помочь даже защититься от пуль. Тем более нам представился такой фантастический шанс — сам Гильдерой Локхарт будет целый год учить нас Защите от тёмных сил. Известнейший победитель чудовищ, побывавший во многих краях и видевший магию самых разных стран. И если даже после этого, — она указала пальцем на лежащие газеты, — вы не возьметесь за ум и упустите такую возможность, я в вас обоих сильно разочаруюсь.
— Знаешь, преподавание не идёт тебе на пользу. Ты нас теперь совсем уж за дураков держишь…
— Что ты сказал, Рональд? — Гермионе хотелось наставить на него палочку для наглядности, однако она удержалась.
— Буду я заниматься у этого твоего Локхарта, говорю. Зря, что ли, на столько книг потратились? Но если он, как и Квирелл, будет учить нас какой-нибудь бесполезной чепухе, я с тобой об этом ещё поговорю.
— О, жду не дождусь. Гарри?
— Всё я понял. Усердно зубрим, если не хотим плохо кончить. Магия нам угрожает, магия нам и поможет.
— Меньше обреченности в голосе. Я же не заставляю вас учить механику концептуального воздействия и потом мне её сдавать, а всего лишь прошу не маяться дурью на уроках, от которых может зависеть ваша собственная жизнь.
— Знаешь, Гермиона, сейчас ты похожа даже не на МакГонагалл, а на Снейпа.
