Дальнейшее иначе как избиением назвать было нельзя. Нет, никаких увечий, переломов и тяжелых травм, даже «жесткие» снаряды маг использовал аккуратно. Однако со стороны всё это выглядело крайне унизительно, когда старший волшебник использует все заклинания, что только знает, а второй, на два года его младше, словно бы без усилий уклоняется от вспышек и лучей, либо закрывается ближайшими предметами. Не забывая при этом швырять в оппонента вроде как неопасными подушками, но при трёхкратном ускорении даже те, что были лёгкими, били с неплохой силой – спасибо природе и сэру Ньютону за его второй закон. Хотя чувство бессилия, когда ничего не можешь сделать противнику и не можешь уйти от его ударов, даже пользуясь всем доступным арсеналом заклинаний – это, наверняка, было куда больнее самих ударов. Арчибальд понимал, что подобная «месть» выглядит несерьёзно, и даже по-детски. Но, во-первых, надо же с чего-то начинать. А во-вторых, он даже не исключал, что сделать нечто подобное его подталкивало Начало этого тела, которое могло проявляться и подобным образом. А значит, его действие следует изучить экспериментально.
В любом случае, главная цель всё равно была достигнута – Грейнджер осознала, что постоянно носит при себе не только удобный инструмент для учебы и лишенный предохранителей артефакт, который при неосторожном обращении может её убить, но вдобавок ещё и опасное оружие, которое способно дать значительное преимущество в любой дуэли. Маловероятно, что она когда-нибудь воспользуется им в данном качестве, однако лишний шанс в опасной ситуации ей дать стоит. Вдобавок остальным было продемонстрировано, что с одной лишь палочкой волшебник, по крайней мере со средними способностями, ещё отнюдь не становится неуязвимым и всемогущим. А кроме того, во время применения этого мистического знака у Арчибальда появилась пара идей, которые стоит попытаться применить в собственных разработках…
- И что это за заклинание такое, «Time alter – triple accel»? – продолжал тем временем говорить Виллин. – Оно даже как заклинание не звучит, да и включал ты ту штуку всё равно ручкой сбоку, а не словами.
- Но я ведь должен был любезно предупредить противника, с какой скоростью буду двигаться. Кроме того, это показалось мне крайне забавным.
- У тебя очень странное чувство юмора, Джеймс.
- Ты полагаешь? – удивился маг. Затем посмотрел на небольшую толпу, преграждающую им путь, и спросил: - Так, а здесь что за шум?
Четвёртый курс Рейвенкло стоял у дверей кабинета ЗОТИ, дожидаясь преподавателя. Судя по гаму, они тут уже достаточно давно, некоторые даже начали прикидывать, не отменили ли у них занятия, и не пора ли расходиться. Однако разговоры ненадолго смолкли при виде старосты-пятикурсника, быстрыми шагами идущего по коридору.
- Урока не будет, - произнёс он резко, едва приблизился к группе. – Повторяйте пройденный материал, изучайте следующую тему самостоятельно. Очередное занятие, если его вообще не отменят, вероятно, будет замещать другой преподаватель.
- В чём дело? – спросил кто-то.
- Я видел профессора Люпина за обедом, и не похоже было, что он болеет или куда-то срочно собирается уехать, - заметил ещё один волшебник.
- Во время урока у Слизерина на границе Запретного леса, - начал староста неохотно, решив, что остальные всё равно узнают, чуть раньше или чуть позже, - Маркус Флинт, тот, которого второй раз оставили на седьмом курсе, капитан слизеринской команды, атаковал профессора заклинанием. А потом попытался… покончить с собой. Ему помешали, все остались живы, но они оба сейчас в лазарете под охраной профессоров. У Флинта при себе нашли записку, какая-то чушь про то, что Люпин без причин травит и унижает чистокровных и особенно слизеринцев, но это выглядит уже как полный бред. Однако разбирательства, в любом случае, затянутся теперь надолго, всё это слишком серьёзно. Да и когда вылечат их травмы – ещё неизвестно. Так что в октябре мы профессора можем не увидеть на уроках, а то и дольше.
«Итак, если уравнение рассчитано верно, и формула составлена без ошибок, то переменных остаётся в ней только две — исходный материал и объём, формой полностью можно пренебречь. Главное — это создать аморфную структуру. Таким образом, берём сталь, берём, усреднённо, половину кубического дюйма, и на выходе получается…»
Кайнетт уже привычно взмахнул мистическим знаком, лежащий перед ним на небольшой доске серый металлический шарик стал почти прозрачным, обратившись в стекло. Только в самой глубине, взглянув на просвет, можно было разглядеть небольшое стальное ядро — из-за того, что объём взят был с небольшой погрешностью, энергии совсем немного не хватило. Однако в реальной обстановке этим можно было бы легко пренебречь. Он всё равно с помощью такого преобразования не собирался делать идеально прозрачные статуи, цель тут была совсем иной и далёкой от искусства.
