— Полная чушь! — отрезал маг. — Вырастить волшебника могут лишь волшебники. Половина чистокровных Британии приходятся семье Поттеров роднёй, хотя бы на уровне третьих-четвёртых кузенов. Даже если исключить «ненадёжных» Розье и Малфоев, есть Уизли, Тонкс, Макмилланы, Пруэтты, вполне лояльные текущей политике Министерства и самому Дамблдору. Это ещё одна причина, почему я не верю в тот бред, что нёс Блэк — о том, что директор использует Поттера. Тогда он бы действовал иначе, готовил бы чужими руками из него «образцового волшебника», что не так уж трудно, а потом выставил на уже возведенный газетами и сплетнями пьедестал для героя. А вместо этого у нас почти бродяга в лохмотьях, не помнящий родства, как будто всем было на него наплевать. Связей в магическом мире почти нет, контактов тоже минимум, учится посредственно, да, в конце концов, ему за три года даже зрение никто не поправил до сих пор, а на Рейвенкло Тейлор уже на первом курсе перекапывает учебники в поисках нужных зелий и заклинаний. В общем, живой святой и спаситель Британии из него вышел не впечатляющий, если в том была идея. А самое главное — против текущей угрозы он не может сделать ни-че-го, — произнёс Кайнетт медленно. И добавил: — Он даже не осознаёт всей серьёзности ситуации.
— Я пообещал ему дополнительные занятия в следующем семестре, обеспечу защиту хотя бы против дементоров. Но этого недостаточно, — признал Люпин. — А полностью посвятить себя его тренировкам я не могу. И вряд ли он сам захочет всерьёз заняться дуэлями. Да и директор, боюсь, не согласится форсировать обучение только для него. Вопреки тому, что сказал Бродяга, а также слухам, раздуваемым в Министерстве, он против превращения детей в солдат, даже ради «высшего блага». Он и Грейнджер пытался переубедить, говоря, что она чересчур для её возраста увлекается боевой магией, приводил в пример Беллатрикс Лестрейдж, и к чему это привело, но, как мне кажется, особенного успеха не добился.
— В последнее я охотно поверю, — усмехнувшись, согласился маг. – Что ж, у нас обоих есть теперь ответы. А что касается дальнейших действий, то всё снова упирается в эту святую троицу, и вот к чему мы приходим… После произошедшего есть два сценария развития ситуации в этой группе. Первый, Поттер винит во всём Грейнджер, меня, тебя — всех, кто не сказал ему правду, отказывается слушать любых советов и вновь лезет, куда не просят. Не лучший вариант в долгосрочной перспективе, но меня это устроит, как минимум некоторое время не будет новых покушений. Второй сценарий, их конфликт быстро гасится, Грейнджер берёт этих двоих в оборот и, с моей и твоей помощью, к концу года мальчишка будет уже хоть что-то представлять собой как волшебник, чтобы мог хотя бы защитить себя. Возни намного больше, однако стратегически это более надёжно. Особенно если допустить, что директор прав и за важностью Поттера что-то кроется. И с небольшими усилиями спровоцировать можно и то, и другое развитие событий.
— Это шантаж? Попытка сделать из меня соучастника своего плана? — уточнил Люпин. Вроде бы даже без угрозы в голосе.
— Это объективно оставшиеся у нас варианты в текущих условиях. То есть, когда директор не собирается делиться своими планами, знаниями реального положения вещей и причин происходящего. А также не готов убрать Поттера как можно дальше и полагается на старые схемы и правила войны. Мы можем либо действовать самостоятельно в рамках данной ситуации, либо поменять сами рамки. Я могу переехать на учебу и в Штаты, ты можешь вытащить Поттера за пределы Британии куда-нибудь в Канаду, где вас не найдут, к примеру. Но я не хотел бы полностью списывать текущий вариант, пока ещё можно что-то сделать. Уже вложился в подготовку, жаль было бы потерять весь накопленный прогресс. В крайнем случае, можно пойти и попытаться переубедить директора, возможно, даже вместе. Но скажу прямо, я не верю, что так чего-то удастся добиться — он старше нас обоих, вместе взятых, и явно имеет собственное мнение на этот счёт.
— Мне нужно подумать, — просто ответил Люпин. — Нельзя принимать подобные решения на ходу, тем более, что мы говорим о чужих жизнях и судьбах. Превращать Гарри в убийцу и параноика вроде Грюма я точно не желаю.
— Не мы виноваты в его положении. Ни ты, ни я, и не он сам, а другие люди и независящие от нас всех обстоятельства. Однако если хороших вариантов решения нет, приходится выбирать тот из плохих, который больше нравится, — справедливо заметил маг.
— Мне нужно подумать, — повторил оборотень. — Поговорим в среду. Однако наш уговор в силе, и даже если я решу рассказать всё директору, то сперва тебя предупрежу.
— Тогда до встречи, профессор, — тоном «Джеймса Мерфи», то есть вежливого и почтительного к взрослым магглорождённого волшебника, произнёс Кайнетт, подходя к дверям. Дождался, когда оборотень снимет барьеры и охранные заклинания, и так же скромно добавил: — Надеюсь, в этот раз вы выберете верное решение, сэр.
***
