И только после всех этих обменов любезностями последовал настоящий допрос, замаскированный под вежливую беседу директора с пережившим неприятное происшествие студентом. Маг старался не смотреть Дамблдору в глаза, вполне справедливо опасаясь повторения недавней ментальной атаки, отвечал пусть и многословно, но запутанно, сбиваясь с одного на другого и постоянно делая упор на панику и сумбурность всего произошедшего. Итак, после разговора с Уизли (есть свидетели) они отправились в лазарет к Поттеру. Там мальчишка неожиданно пришел в себя и напал на них, вынудив защищаться всеми доступными способами. В ход пошло всё: в первую очередь уроки профессора Грюма и заклинания, отработанные на дополнительных занятиях клуба, упражнения в трансфигурации от МакГонагалл и чары Флитвика, плюс несколько магических самоделок, собранных с учетом прошлогодних происшествий. И даже так они вдвоём только смогли каким-то чудом продержаться минуту или две до прибытия директора, лишь не дав, как теперь выяснилось, одержимому Поттеру убить обоих, хотя Мерфи лишился волшебной палочки, а Грейнджер оказалась ранена собственным оружием. Арчибальд не мог бы точно сказать, до какой степени Дамблдор во всё это поверил, и насколько рассказанная история расходилась со словами ведьмы, но уличения в неискренности не последовало.
После чего ему был предложен выбор: добровольное стирание памяти о произошедшем, «дабы не травмировать психику»; магическая клятва о неразглашении деталей инцидента — не Непреложный обет, разумеется, директор не стал бы предлагать ребёнку гейс, убивающий на месте в случае нарушения условий, но последствия были бы неприятные. И третьим вариантом было всего лишь обещание молчать о случившемся с полным пониманием, что за болтливость последует наказание, а также намёками на необходимость помочь директору в будущем замять возможные проблемы с одним неправильным учеником, раз уж Мерфи будет в курсе всей ситуации. Практически аккуратная вербовка. Но пришлось на это согласиться — ни вешать на себя лишних магических контрактов, ни тем более давать распоряжаться своей памятью Арчибальд не собирался.
Разумеется, в теории, ему ничего не мешало просто уйти. Бросить школу, а лучше вовсе покинуть Британию и найти место поспокойнее. Но сделать это было бы далеко не так просто, и проблема отнюдь не в одних деньгах, о которых он говорил вслух. Слишком много связей, слишком много обязательств, слишком много уже отдано сил. А самое главное — он не знал, сколько о нём узнал так называемый «тёмный лорд», и доступ к какой информации успел получить. В лучшем случае, это всего лишь имя и титул. Вряд ли возраст, истинное положение и принадлежность к Часовой башне, иначе он бы говорил и действовал иначе. Однако что-то из его воспоминаний, разработок, личных мистерий он увидеть и даже понять мог. А потому подобную утечку информации требуется ограничить, а лучше — уничтожить полностью, но при этом оставив себе пути для отступления. Значит, пока придётся остаться рядом. Для начала — выяснить, сколько ему известно. Потом — определить, что с этим делать дальше. Конечно же, в том случае, если этот психопат в самом деле будет отыгрывать роль школьника, а не решит сбежать, чтобы восстановить старую организацию в своём нынешнем виде, однако Кайнетт оценивал шансы на это невысоко, слишком сложная для него ситуация на данный момент. Но если он сбежит, вариантов не останется, и придётся уходить.
— Босс, представление уже закончилось, пора идти, — отвлёк его голос Лливелина.
— Что? — Кайнетт обернулся к нему, затем перевел взгляд на сцену, где артисты уже вышли на поклон. — Ясно. Что ж, в голове и впрямь немного прояснилось, теперь можно заняться делом. Сейчас в лабораторию, нужно подготовиться к завтрашней работе.
— Ты опять собираешься не спать три недели?
— И в этот раз веских причин для этого у меня даже больше, чем в прошлом году.
***
— Джеймс Мерфи, сакура и волосы из хвоста кирина, одиннадцать дюймов… Не ожидал увидеть тебя вновь так скоро.
Все знакомые Кайнетту волшебники и ведьмы отмечали странную манеру Гарика Олливандера запоминать всех своих клиентов, в первую очередь по купленным ими волшебным палочкам. С другой стороны, хороший мастер имеет право на небольшие причуды, пока они не мешают работе. Бескомпромиссность и неуступчивость старика маг считал куда большей проблемой — если уж тот вбил в голову, что клиенту подойдёт именно этот мистический знак, пытаться выбрать другой уже было практически бессмысленно. И хотя чутьё (или набор диагностических чар) Олливандера, действительно не подводили, он всегда умел быстро подобрать наиболее близкий артефакт по результатам неудачных попыток, всё-таки немного гибкости в столь важном вопросе мастеру бы не повредило.
— Сам не думал, что так получится, — ответил Арчибальд, изображая смущение. — К сожалению, недавний бал прошел слишком бурно, и волшебной палочке досталось куда сильней, чем мне самому.
