О своих словах она пожалела довольно быстро. Меньше, чем через десять минут после старта команда Хогвартса напоминала скорее персонажей какого-то анекдота. Агата МакТавиш, семикурсница со Слизерина, с которой на этот матч поменялась местами Джонсон, щеголяла пушистыми кошачьими ушами и длинным хвостом, Седрик Диггори выглядел как точная копия профессора Снейпа, а Дэвис вынужден был общаться жестами, потому что без «Силенцио» он начинал без умолку болтать обо всём подряд, причем на каком-то раннесредневековом диалекте ирландского. Впрочем, хуже всего, вероятно, пришлось Драко. Высокая для четырнадцати лет длинноволосая блондинка в наспех подогнанной по фигуре мужской форме Слизерина вызвала целый вал одобрительных выкриков и свиста на трибунах, так что теперь она пыталась убить окружающих взглядом, но по возможности молча — собственный изменившийся голос вводил наследника (в данный момент, наследницу) семьи Малфой в ступор и панику. Остальные трое выглядели на их фоне практически нормально. Разве что после срабатывания очередного «розыгрыша» с внезапным заполнением комнаты водой к спине одного из близнецов словно прилипла двухфутовая камбала, которую не удалось снять никакими заклинаниями. А «Поттер» ходил с таким выражением лица, словно готов в любой момент спалить в пепел и эту арену, и весь стадион, но каким-то невероятным чудом всё ещё сдерживает себя.
Формально Джордан в самом начале ни словом не соврал: в залах лабиринта за иллюзорными стенами, под фальшивыми полами или за двойными стенками шкафов действительно удалось отыскать бутылки сливочного пива, бутерброды в пакетах и другую нехитрую еду, ведь действие «неопасного» заклинания довольно быстро стало едва переносимым. И это действительно смогло поднять настроение… тем, у кого хватило чувства юмора, и в куда большей степени — зрителям. Ведь помимо совершенно безопасных порций, некоторые куски явно были пропитаны зельями или приправлены наложенными проклятьями. Своеобразная русская рулетка, особенно учитывая, что проверочными заклинаниями выявлялись далеко не все сюрпризы, да и срабатывали они не мгновенно, вселяя ложное чувство, что в этот раз всё обошлось. «Поттер» стойко терпел муки голода и жажды, близнецы же пока ухитрились перекусить и ни разу не попасться, возможно, сказывался богатый опыт работы с подобными же «розыгрышами». Впрочем, поиски нужного выхода осложнялись не только этим — во многих комнатах и коридорах помимо крайне сумбурных подсказок встречались и многочисленные ловушки, при срабатывании обрушивающие с потолка целые водопады или облака конфетти самых невозможных оттенков, осыпающие всех вокруг мукой или меняющие местами пол, потолок и стены. Впрочем, двум другим командам приходилось ничуть не легче, и даже жесткая дисциплина Дурмстранга не спасла их семёрку от «потерь».
— И всё-таки, какой в этом смысл? — маг отвернулся, не в силах больше вынести творящегося внизу хаоса. — Я понимаю, бдительность. Я понимаю, работа с иллюзиями. Я понимаю, тренировка защиты. Но зачем превращать всё в подобный цирк?
— Я думаю, директор просто решил напомнить, что волшебство — это не только осады, сражения и эксперименты, но магия — это ещё и весело, — задумчиво произнесла сидящая на соседнем ряду Лавгуд. — Розыгрыши, шутки, чудеса — то, что развлекает и радует людей. Просто на этом турнире все стали слишком уж серьёзные, а это вредно.
— Магия — это весело? — с возмущением повторил Кайнетт эту предельно абсурдную фразу.
— Есть такое мнение. Но не все его разделяют. Знаете, вам с Гермионой нужно чаще улыбаться. Это ведь совсем не так трудно, как вы думаете, — добавила ведьма, показав пример.
Ничего не ответив, он отвернулся, переведя взгляд на ряды зрителей. Кайнетт мог бы описать магию десятками самых разных слов. Великая, загадочная, недоступная пониманию, опасная, могущественная, требующая усилий… Слова «весёлая» не нашлось бы даже в самом конце его списка. Да, он мог бы сказать, что порой «весело» было разносить с помощью собственного мастерства в магии тезисы очередного оппонента, по недомыслию возомнившего себя экспертом в мистических науках… иногда и вместе с самим оппонентом и его жалкими разработками и изобретениями. Но магия сама по себе — жизнь и судьба для таких, как он, и легкомыслия или несерьёзного отношения она никому не прощает. И ставить её в один ряд с базарными фокусами — просто недопустимо. Даже если волшебники и могут себе подобное позволить, это не значит, что они должны опускаться так низко.
