— Ладно, раз уж мы заговорили про легальность и всё такое… — Альберт перешел к намеченной теме. — Ты ведь в курсе, что Семья хочет расширить ваш штат «специалистов по чертям и полтергейстам»? Патрик и остальные определённо довольны сотрудничеством и теперь хотят большего.
— Да, мне уже намекали, и не слишком-то и скрываясь, — отозвался маг раздраженным тоном. — Как будто я сам против этой идеи? Но брать непроверенных волшебников нельзя, их вообще слишком мало на всю страну, это заметят. А сквибы… за два года мы проверили с десяток кандидатов, и все они не годились — либо природное свойство окажется бесполезно для развития, либо меня не устраивал их характер и полное отсутствие мозгов.
— Босс, ты мне льстишь, — отозвался Лливелин, быстро обернувшись к ним. Однако этого хватило, чтобы ёкай за доли секунды успел сбросить пару карт и беззвучно поменять их на другие из оставленной колоды.
— В тот момент у меня не имелось выбора, нужен был хоть кто-нибудь, — ответил Кайнетт, не глядя на него. Затем пояснил для МакДугалла, когда ученик вернулся к игре. — К тому же у нас потом был целый год на подготовку, а сейчас бы обучение следующего пришлось сбрасывать на Лина, темп будет очень медленным. Но альтернатив я пока не вижу.
— Если только школа эта не кончится через год-другой, — произнёс вдруг Альберт. — Точнее вас оттуда попросят, как недостойных находиться рядом с приличными людьми. Если всё это огораживание зайдёт достаточно далеко.
— Тоже заметил общее направление?
— У волшебников печатают не так уж много газет, пропустить общий тон было бы трудно. «Ах, бедные магглы», «несчастные магглорождённые», «как нелегко им живётся без того, чем обладаем мы», — неожиданно он разозлился. — Их послушать, так мой сын до школы чуть ли не в хлеву рос, ходил в дерюге и непонятно, как и читать-то научиться смог… Вот скажи мне, Джеймс, откуда у вас, чародеев, вообще это всё? Это самомнение. Ты можешь взглядом заморозить стакан с водой, я — нет, и что, в этом вот вся разница? Единственная причина, делающая меня или его, — он кивнул на Лливелина, — недочеловеком в ваших глазах?
— Дело не в этом, — отложив перо, Арчибальд посмотрел на него и ответил менторским тоном, словно объясняя прописные истины ребёнку. — Заморозка воды, преобразование элементов, управление мертвецами — всё это и многое другое, хотя и полезно само по себе, однако — лишь следствия. Побочные результаты. Даже самые сложные и невероятные мистерии, даже те, которые приближаются к истинным чудесам, все они — лишь инструменты, а не конечная цель. Магия и только магия позволит постичь реальность до конца, получить все ответы, достичь Истока Мира. Всё остальное — лишь разные пути этого добиться. Те, кто на это в принципе способен, имеют полное право снисходительно относиться к тем, кто такой возможности не получит никогда. По-моему, тут нет ничего странного.
— «Волшебник» в переводе ведь означает «мудрый человек», — продемонстрировал эрудицию Лливелин, но на этот раз, не оборачиваясь. — Логично, что они ищут мудрости, раз их так называют.
— Волшебники… — Арчибальд поморщился, медленно проговорив это слово. — Если когда-то они и искали её, это было уже очень давно. Так давно, что мало кто вспомнит. Сейчас они гордятся именно игрушками, тем, что сумели когда-то открыть, и что теперь обеспечивает им спокойную жизнь в своих анклавах. Гордятся не преумноженными знаниями, а лишь тем, что смогли «сберечь кровь». И даже в этом крохотном мире им теперь стало тесно…
— Так вот насчёт этого, — вернулся к важному вопросу Альберт. — Есть идеи, что делать, если всё-таки они пойдут на крайние меры? Нетрудно догадаться, что если магглорождённым закроют двери в магическую Британию, Семья радостно примет сколько угодно в свои ряды. Да и не только они. Ты ведь сам говорил, это будет несколько тысяч человек, и новые продолжат появляться каждый год.
— Падальщики, — произнёс маг с презрением. — Ещё ничего не случилось, а они уже кружат, так? Готовы воспользоваться моментом, унести то, что выкинули, словно мусор — принять недоучек, бездарей, да всех подряд?
— По-моему странно с их стороны было бы отказаться от столь выгодного шанса, раз такая сила сама идёт в руки, — не принял его тон МакДугалл. — И потом, если уж говорить начистоту, так ли мы все отличаемся от, как ты сказал, «падальщиков»? Мы — преступники. Работаем на грани закона и за гранью, делаем то, что запрещено, продаём то, что продавать нельзя, тем, кто готов за это платить. Ты же не думал, что твои зелья и обереги выдают только честным людям, чтобы им проще было раздавать еду бездомным и снимать котят с дерева?
— Мне просто нужны деньги, — ответил Кайнетт, равнодушно пожав плечами. — Только и всего. Если бы я мог заработать их другим способом, я бы это сделал, но у меня нет выбора.
