Когда ведьма первой вышла наружу, при ярком свете Кайнетт смог внимательно её рассмотреть. Аманда на эту встречу пришла не в своей школьной мантии или подходящей для середины лета «маггловской» одежде, вместо этого она была в чёрно-сером платье по викторианской моде, напоминающем чуть более вычурный и яркий, чем положено, траурный наряд, какие носили во второй половине девятнадцатого века. Кроме того, она завила волосы в столь же старомодном стиле и закрепила причёску парой лент того же чёрного цвета.
— Значит, вот как ты выглядишь, когда не пытаешься казаться «никем», — отметил маг, вслед за ней выходя из дома.
— Девушка имеет право на небольшие слабости. Пеллебант, — добавила Эмбер, взмахнув волшебной палочкой. В левой руке у неё материализовался парасоль, чёрный кружевной зонт от солнца. — Кроме того, мне показалось это уместным в данной обстановке, — она плавно развернулась, обведя широким жестом старый дом, несколько заброшенных построек рядом с ним, тронутую ржавчиной и увитую диким виноградом высокую ограду и густой темный лес, начинающийся прямо за воротами.
— Возможно, — согласился он, слегка пожав плечами. Бледная девушка в траурном одеянии и впрямь хорошо вписывалась в общую картину — не исключено, что кто-то из обычных людей даже мог бы принять её за призрак этого поместья или иную потустороннюю сущность. Впрочем, что взять с профанов, когда даже ученики школы волшебников в видах нежити и духов разбираются откровенно слабо, если только через пару часов не предстоит экзамен, и нужно выучить фолиант в полтысячи страниц, чтобы изобразить владение предметом перед профессором. — А настоящие привидения здесь есть? Или что-то более опасное?
— Нет. В семье, что здесь жила, наследников не осталось, однако дом отошел какой-то дальней родне с континента. В результате тут никто уже давно не живёт, однако и легально присвоить себе этот дом не может ни Министерство, ни кто-либо из желающих. В таких условиях его сразу должны были отключить от каминной сети, как обычно делается, однако пара услуг, пара забытых документов, и вот имеется безопасное место вне досягаемости магглов, однако туда довольно просто попасть знающим людям.
— Ты ведь не хочешь сказать, что сама это провернула?
— Нет, разумеется, я ещё даже не родилась, когда это место было заброшено. Просто я хорошо умею слушать и много чего знаю. В Британии таких мест не столь уж мало, в одни попасть легче, в другие — намного труднее. Магглорождённые о таком не знают, верно? Не утруждаете себя, а потом возникают вопросы, где же найти место для встречи, — добавила она снисходительно.
— Лестрейдж тоже может прятаться в подобном «тупике», куда только камином и доберешься? Возможно, прямо здесь, где-нибудь в погребах под особняком? — уточнил маг. Он не ожидал положительного ответа, но так можно было узнать что-нибудь полезное по этому вопросу.
— Не бойся, если что-то случится, я смогу тебя защитить… — улыбнувшись, произнесла ведьма. — Но едва ли нам тут что-то угрожает. Она, может, и сумасшедшая, но далеко не глупая. Практически все подобные места известны аврорам, их всегда и проверяют в первую очередь. А ещё она там в любой момент может наткнуться на кого-то вроде нас, на тех, кто ищет тихое место, но кого нельзя просто убить, чтобы заставить замолчать. Нет, если её не могут найти, значит, Беллатрикс не пошла обычными путями, а выбрала что-то более оригинальное. Занятно, что именно ты не знаешь подобных тонкостей.
— Занятно? Что же именно?
— Как мне рассказывали, магглорождённые обычно делятся на два типа. Одни в восторге от нашего мира, сразу же хватаются за магию, учат книги о нашей истории чуть ли не наизусть, кто-то даже пытается подражать речи и манерам волшебников, чтобы поскорее приняли за своего. Говорят, у некоторых всё это даже получается к старшим курсам. Другие — наоборот, им не нравится этот замок, им не нравятся эти учителя, им не нравятся эти уроки, им вообще ничего тут не нравится. Многие из таких после Хогвартса в магическом мире и не показываются, живут где-то сами по себе, как обычные магглы. Ты обгоняешь других в магии, причем заметно, однако до наших порядков и традиций тебе дела нет, ведь так? Не пытаешься строить из себя потомственного волшебника и поминать Мерлина через слово, как некоторые. Как раз это и странно.
— Всё несколько сложнее, чем ты себе представляла. Сила — это всегда сила, вне зависимости от того, мантия на мне надета, фрак или шорты. Вы слишком много сил уделяете внешней стороне, как на мой вкус, со всеми этими перьями, каретами и факелами, — заметил Кайнетт крайне пренебрежительно. — Что до всех этих традиций… Мне вот до сих пор интересно, согласно каким традициям ты вынуждена изображать в школе пустое место? Не потому же, что тебе самой так нравится сидеть в чужой тени.
