— «Синтетики»? — чиновница непонимающе посмотрела на декана.
— Спросите у старшекурсниц, — раздраженно ответил тот, отворачиваясь и удаляясь по коридору. — Уверен, они вам объяснят, чем нейлон отличается от полиэстера. А мне столько не платят…
— Наш старый-добрый Северус, вот ни капли не изменился, — произнёс Блэк, глядя ему вслед. Затем обвел палочкой студентов и произнёс: — Так, все стойте на месте, сейчас буду лечить, чинить и расколдовывать. Раз уж его слизеринское высочество не соизволило, то мне нетрудно.
***
Кто-то из старост или учителей, заглянувших поздно вечером в этот класс, вполне мог бы решить, что видит перед собой дуэль насмерть, без обычных для школы запретов на смертельно-опасные заклинания. В центре очищенного от старой мебели пространства две ведьмы замерли напротив друг друга, с посоха одной из них срывался поток оранжевого пламени, разбиваясь о висящую перед другой стену из множества крупных камней, раскаленных с одной стороны и покрытых инеем с другой. Однако лица двух третьекурсниц не выражали страха или ненависти, подходящих для сражения без правил, скорее любопытство и лёгкий азарт.
— Я уже слышу треск. Ещё пара минут, и от твоей «непробиваемой» защиты не останется и пыли. А янтарь, как мне говорили, очень легко плавится в огне… — самодовольно заявила Клэр, удобнее перехватывая тяжелый посох.
— Выдаешь желаемое за действительное. Или тебе стоит проверить слух в медицинском крыле, — спокойно ответила Аманда. Сделала пару взмахов волшебной палочкой, но с места так и не сдвинулась. Взяв за пример «световой меч» Грейнджер, проецирующий режущее и огненное заклинание на фиксированном расстоянии от предмета, Эмбер, пускай и с некоторым усилием, сейчас держала перед собой небольшой замораживающий щит за счёт постоянно действующего «Глацио». Материализованные ранее камни висели в воздухе благодаря «Иммобилюсу», так что ей оставалось только не давать им слишком нагреться, равномерно охлаждая.
— Джим, напомни, какая температура плавления гранита? — поинтересовалась Крауч.
— Невысокая, тысяча двести по Цельсию. Но это у реального, у проекции будет ещё меньше. Однако и твоё пламя тоже — лишь созданный магией эффект. Без дополнительного усиления чар настоящее будет более горячим, — объяснил Кайнетт, сидящий у стены и наблюдающий за их экспериментом.
— И насколько его можно усилить? — уточнила Эмбер.
— В теории — до бесконечности, вопрос тут будет в целесообразности и затратах энергии. Трёх тысяч градусов обычно хватает для разрушения почти чего угодно, — ответил маг, вспоминая одного из охотников Часовой башни и его любимое заклинание.
Убедившись, что ведьмам пока ничего не угрожает, Кайнетт вернулся к тетради, в которую вносил переданные Альбертом сведения. Передавать отчёты почтой было слишком рискованно, потому приходилось полагаться на магические зеркала и записывать всё с его слов самому. К началу февраля уже было заполнено больше половины страниц.
Когда он поручил МакДугаллу сбор статистики по пропавшим людям, то не подозревал, с каким количеством инцидентов придётся работать, отсеивая лишнее и разыскивая подходящие случаи. Каждый год на территории Великобритании пропадает без вести не меньше ста тысяч человек. Кого-то находят быстро, кого-то — годы спустя, а многих никто больше никогда не увидит. В конце семидесятых цифры были меньше, но ненамного — к обычным похищениям, побегам из дому и самоубийствам прибавились случайные жертвы гражданской войны волшебников, достигшей своего накала. Помимо исчезновений отдельных людей или целых семей стоило учитывать различные катастрофы и аварии, когда достаточно много тел не удалось найти, вроде взрыва танкера в ирландском порту зимой семьдесят девятого, после которого две дюжины человек так и остались навсегда в списках пропавших без вести. В подобных случаях группа волшебников вполне могла скрыть массовое похищение взрывом или пожаром, чтобы запутать следы и отвлечь аврорат и обычные силы правопорядка.
Вместо нескольких инцидентов, которые сразу указали бы им нужное направление, пришлось перебирать десятки самых разных дел по всей стране, сравнивая с данными за другие месяцы и за ближайшие года в поисках отклонений в статистике исчезновений. Они исключили все случаи, в которых пропавших людей или их тела удалось найти, отсеяли стариков, почти бесполезных в качестве жертв, исключили явно криминальные случаи, и в конце концов, отчётливый след удалось найти. Заметный пик случаев пропажи людей без вести пришелся на конец зимы и весну семьдесят девятого, больше всего докладов пришло с северо-востока Англии, в частности из Норфолка.
