- Вы переживаете на счет маркиза, матушка? - снова рассмеялся мальчик, - но это графство
арагонских королей, а значит, принадлежит мне! Я вам велю жить там! А маркизу велю жить в его
Тулузе, а не то и оттуда его выгоню! - встав на стул, кричал король, отчего Готель вдоволь
насмеялась, и Альфонсо тоже скоро начал смеяться.
- Не беспокойтесь о деньгах, мадам, - сказала Петронила, увидев Готель, следящую
испуганными глазами за ходящими с тяжелыми мешками крестоносцами, - когда-нибудь Раймунд
вернет нам гораздо больше.
- Я обещаю вам, ваше величество, что до Папского двора дойдет известие о вашей щедрости,
- поклонилась маленькому королю Готель.
- Не забывайте посещать мои графства, матушка, - улыбнулся мальчик.
- Я буду рада, - поцеловала ему руку Готель и обратилась к его матери, - и спасибо вам,
сеньора. Спасибо тысячу раз.
- Наши люди сопроводят вас до Парижа, - добавила та.
- Вы невероятно добры, - ответила Готель, садясь в экипаж, и когда тот тронулся, добавила, -
спасибо вам, ваше величество!
- Храни вас Бог, матушка, - ответил маленький король.
И, похоже, Бог её действительно хранил. Собираясь в Сарагосу, она даже не подозревала о
столь успешном исходе. Она до последнего момента верила, что затеяла не мене чем авантюру,
расплатой за которую может стать расправа над ней и не только физическая, но и публичная. Но
тогда она была слишком возмущена поведением маркиза, чтобы мыслить трезво; она шла ва-банк,
поставив на карту свою жизнь, как Раймунд поставил на карту Прованса её любовь.
До Лиона проехали почти без остановок, что полностью измотало всех, а потому, не
дожидаясь темноты, Готель заснула в своем доме, старательно закутавшись в одеяло. Ничто не
тревожило её сон. Здесь на холме, под мерным и едва различимым журчанием Соны, под
шелестом листьев за окном, её окутало давно забытое ощущение безмятежности, и когда она,
наконец, проснулась, ей показалось, что она проспала как минимум сотню лет.
Солнце еще не поднялось, но небо над деревьями уже начало светлеть. Она перешла через
Сону и Рону, и улыбнулась внутри потому, что это напомнило ей поход через остров Сите, но
здесь на улицах было тихо, в отличие от просыпающегося от любого неосторожного луча Парижа.
Скоро город остался позади, и Готель оказалась в лесу. Она вспомнила, как в детстве уходила из
табора и проходила огромные расстояния, исследуя этот зеленый мир. Она успевала найти и
новую речку, и обойти холм, набрать ягод и еще вернуться в деревню до того, как узнают, что она
отлучилась.
Она пыталась вспомнить, когда последний раз вот так гуляла по лесу. Возможно, это было в
лесу близ монастыря Аржантёй, или с Раймундом в Провансе, хотя там всегда так жарко, что даже
деревья с трудом переносят этот зной. Их стволы иссушены солнцем, а кроны ленивы и
неподвижны. А может это были прогулки с Сибиллой и Розалией на Сицилии, но там они чаще
пропадали на набережной, купались и прыгали по камням, а потом лежали на скалах, глядя, как на
их розовеющих телах проявляется соль. В Париже абсолютно не было времени на такие прогулки.
Вся жизнь там прошла в волнениях и дворцовых интригах; но, Господи, как же она торопилась
попасть в этот чудо-город двадцать лет назад. "Как не хватает мне сейчас сестры Элоизы, - думала
Готель, ступая по высокой траве, - будь она рядом, едва ли я докатилась бы до того, чтобы встать
на путь мести к прежде любимому". Она отодвинула следующую ветку, и её лицо озарила по-
настоящему детская радость.
- Надеюсь, вы никого не убили, - проговорил Морис, взглянув на мешки с серебром, - сколько
здесь?
- Пятьсот марок, - улыбнулась она, также как и епископ, не отрывая взгляда от мешков.
- Это невероятно, - заключил тот.
День постепенно близился к концу. Покинув вечно строящийся собор, Готель перешла на
левый берег и, пройдя по набережной, зашла в лавку Клемана. Он был один. Она положила на
скамейку сумку и поторопилась в объятья своего супруга.
- Всё хорошо? - спросил он.
- Да-да, - заговорила Готель и уже не могла остановиться, - вы знаете, я была в Лионе, и он
очень напомнил мне Париж, но только меньше и тише. А потом я гуляла в лесу, и это было так
чудесно; мы непременно должны съездить туда отдохнуть; воздух там просто необыкновенный, и
я уже, честно говоря, забыла все ароматы леса, живя здесь.
Клеман молча смотрел на это перерождение, пытаясь понять для себя его причины, а Готель,
целиком утонув в своих мыслях, бросилась к своей сумке на скамейке и принялась суетливо
развязывать на ней шнурок.
- Я оставила в этом лесу все свои силы, - продолжала она, - ну, где же они? Вот!
Она обернулась к Клеману с пригоршней орехов в руках:
- Вы помните?
- Конечно, помню, - подошел он и обнял супругу, чтобы успокоить её переволновавшееся
сердце, - это был день, когда я сделал вам предложение.
Готель притихла, как мышонок, положив голову ему на плечо.
- Я боялась, что приеду, а вас нет или вы не хотите меня видеть, - тихо говорила она.
