— Лерия, мы с Орвиллом обсудили тут кое-какие вопросы и я должен тебе разъяснить подробности, — начал он, разминая руки, как заправский мануальный терапевт, — то, что с тобой произошло, было достаточно давно, позвоночник закрепился в новом положении, неприемлемом для нормального существования. Хоть он и привык к этому состоянию, но будет сильно реагировать на любое вмешательство извне, на перепады температуры… но самое плохое то, что он не просто сдвинулся, а буквально сдавился в вертикальном положении. Для того, чтобы вернуть ему свое, родное, надо сперва его выпрямить, а потом заставить восстановиться… то есть нарастить заново сдавленные места. Происходит это не так скоро, как хотелось бы, особенно наращивание новых поверхностей на костях, но другого пути нет. Для ускоренного наращивания надо есть строго определенную пищу — без этого твой организм начнет вытягивать нужные вещества из других костей, а это нарушение общего состояния и грозит другими неприятностями. Поэтому спать все время нельзя, как в других случаях излечения… я буду почти все время рядом, надо контролировать процесс и направлять всю силу и питание только к больным местам. К тому же когда я начну выпрямлять позвоночник, у тебя начнутся сильные боли… мне будет помогать Орвилл. Силой, разумеется, не делай большие глаза от удивления! Ну, и немного последит, чтобы не так было больно… ну как, ты готова?
Еще бы я не была готова! Лиенвир обещал, что все излечимо, для этого надо только потерпеть, пока он будет… впрочем, что бы он не делал, если это ведет к выздоровлению, то я буду ему только благодарна. Все врачи, кто работал с моей спиной, не особенно заботились, чтобы не было неприятных ощущений… впрочем, винить их за это нельзя, наверное, у нас по-другому просто невозможно? Даже дома, глотая кетанов и скрипя зубами от боли, я жила надеждой, что надо лишь потерпеть какое-то время и потом станет гораздо лучше… в призрачных мечтах я видела себя здоровой и это давало надежду и желание жить дальше. Здесь эта надежда имела все шансы материализоваться, ради этого можно вытерпеть многое!
— Конечно, Лиенвир, — я глубоко вздохнула, как делала еще с детства перед посещением зубного врача, хотя внутри что-то сжималось от страха, — я готова. Надеюсь, ломать спину без наркоза ты не станешь!
Ощущения были, прямо скажем, отвратительные. Вдоль позвоночника гуляли холодные волны, точечными уколами вонзающиеся вовнутрь, потом было чувство, что туда же втыкают раскаленные шилья… ах нет, это пальцы лекаря такие горячие по сравнению с предыдущим холодом. Снова по спине гуляли колющие искры, как будто они падали с бенгальских огней и собирались то в одном, то в другом месте, а вдоль спины уже просто невыносимо жгло огнем, который гасился набегающей холодной волной… Бесконечность этих смен, тянущей боли и уколов сливались в сплошной водоворот, кружилась голова и хотелось лишь одного — чтобы это все поскорее закончилось. Скорее всего, если бы они не приглушали боль, то было бы еще хуже, но напоследок позвоночник продавили тяжелым катком и он взвыл пожарной сиреной… холодные волны попытались погасить его, но до конца не получилось и боль то и дело прорывалась через них…
— Лерия, все хорошо, ты выдержала, — увещевал кто-то над головой, — сейчас уже вечер, ты спи… утром начну восстанавливать сдавленные позвонки. Орвилл, я пойду прилягу тоже…
— Пошли вниз, в столовую, — предложил второй голос, — выпьешь вина для восстановления сил! Ты так долго никем не занимался!
— Я же не мог действительно ломать ей спину, — оправдывался первый, — она бы этого не выдержала! Все надо было делать медленно… была бы она магом, мне было бы намного легче, но… я сделал все, что только мог, теперь мы будем вместе с ней наращивать поверхности на позвонках. Пошли, я буквально валюсь с ног, а тебя попрошу посмотреть ночью, как она будет себя чувствовать… Лерия, сейчас ты заснешь до утра… — прохладная рука погладила по голове и страшно захотелось спать, — ты молодец, у тебя все получится!
— Ты выложился почти полностью, — удивленно произнес второй голос и шаги стали удаляться.
— Да, и ничуть об этом не жалею, — донесся ответ первого.
Последующие дни слились для меня в бесконечную полосу однообразного существования, проходящую в постоянной полудреме. Из нее выдергивали чьи-то руки, поддерживающие голову и ласковые уговоры женского голоса проглотить то, что положено. Потом по спине пробегали то мелкие колючие булавочные уколы, то тупо зудели как будто покусанные комарами лопатки, а иногда страшно чесалось и горело там, куда было никак не дотянуться… Рядом постоянно находился знакомый силуэт, от одного только прикосновения пальцев которого пробегала теплая волна.
— Молодец, — он гладил меня по голове, как маленькую, и веки вновь смежал сон.
