Ну вот, хоть в каком мире находись, а смысл Великих Дел везде остается одинаков — то, чем занимаются мужчины, касается исключительно проблем государства и ни пенсом меньше! Это у женского рода вопросы мелкие и незначительные, на которые чаще всего можно попросту наплевать, а у них — ого-го, всемирная значимость!
— Ну и что, подождет Лиония один день, не рухнет без тебя! — Никомус тем временем принес просимое вино и разлил по бокалам. Под щучьи головы пойдет! — Надеюсь, никто нападать на вашу Лионию не собирается? Нет? — получила удивленный взгляд и подняла свой бокал, салютуя Орвиллу, — тогда за благополучное разрешение всех проблем! Прозит!
На втором бокале он расслабился и начал длинно говорить о несовпадении мнений, о каких-то несостыковках и упертости отдельных человеческих экземпляров, облеченных властью, и ставящих палки в колеса всем вокруг ради собственного самоутверждения. Длинная речь была закончена последним глотком и глубоким вздохом, символизирующим артель «Напрасный труд» в единичном экземпляре. Стало смешно и я с трудом сдержалась, чтобы не оскорбить хозяина в лучших чувствах, а тот замолк и начал глубокомысленно рассматривать опустевшую посудину, как будто впервые увидел ее. Ну вот, пожалуй, он и на разговор созрел, может, по усталости и выдаст что-нибудь интересненькое?
— Орвилл, ты, конечно, извини, что я тут со своей ерундой вмешиваюсь, — вспомнив интернетовскую байку, все-таки не удержалась от широкой улыбки и мигом уловила раздражение напротив, мол, я о делах толкую, а ты… ох, пояснить бы по-человечески, что у каждого его собственные дела на первом месте стоят, а мои вроде и вообще никого не затрагивают за живое! — я, конечно, очень благодарна тебе и Лиенвиру за все, я уже говорила вам обоим об этом, ты же помнишь, только вот меня такой вопрос гложет постоянно… ты только пойми меня правильно… я, конечно живу здесь в свое удовольствие, уже столько дней отдыхаю, скоро не буду знать, куда себя девать от безделья…
— Тебе что-то не нравится здесь? — посмотрел исподлобья и снова глаза в бокал опустил, уж не муха ли там у него утопилась, а он стесняется меня прервать?
— Да нет, — с жаром стала стала уверять я, — как раз все здесь мне очень нравится, даже всего слишком много, я к такому обихаживанию дома не привыкла. Катарина за мной первые дни хвостом ходила разве что на горшок не сажала, Никомус такой предупредительный, что мне не по себе даже, стоит встать и головой закрутить по сторонам, как кто-то моментально подскакивает с вопросом «Чего изволите, госпожа Валерия?», а какая я тут им госпожа, Орвилл?
— Лерия, — взгляд у него оживился и он как-то неестественно улыбнулся, — тебя только это беспокоит? Не хочешь, чтобы тебя так называли? Право, у нас это совершенно нормальное обращение и ничего страшного в этом я не вижу. Сказать Катарине, чтобы она перестала везде сопровождать тебя?
— Нет-нет, — помотала я головой, — она уже не бегает за мной повсюду, я же здорова и не рассыпаюсь на глазах, костыли вроде тоже не нужны…
— Никомус ведет себя с тобой точно также, как и с любым членом моей семьи, — не слушая меня, продолжал Орвилл, — эта предупредительность — знак внимания, а не назойливость. За столом он предлагает то или иное блюдо, ухаживает за тобой… между прочим, ты ему очень понравилась и он будет весьма обижен, услышав о себе твое мнение! — Последнее было сказано таким тоном, что я мигом стушевалась и осторожно посмотрела по сторонам, где сейчас находится этот самый мажордом и не слышит ли он нашего разговора? Но, похоже, что общение с Орвиллом было приватным и Никомуса я так и не увидела. — Остальным был дан строгий наказ — следить за тобой… да не так, как ты подумала, ну что ты все как-то усложняешь! — Крайден поморщился, видя мою реакцию на его слова, — подожди ты за слова цепляться, могу же я что-то не так сказать или я не имею права оговориться?
— Да конечно имеешь, — надо было срочно спускать пары и уводить разговор в нужное мне русло, — и я тоже могу оговориться, подумать одно, а высказать это так, что со стороны будет непонятно, что за мысль я хотела донести…
— Если б это была только твоя болезнь, я бы еще пережил ее, — Орвилл моментально зацепился и повел разговор в сторону, — но ею болеет половина… нет, три четверти окружающих меня людей и как с этим бороться я в иные моменты просто не представляю! Хорошо, если это подчиненные, я согласен выслушать два, три раза одно и то же, чтобы наконец понять, что до меня хотят донести… хоть это и здорово раздражает, потому что я теряю время.
— Пусть пишут доклады, — посоветовала я, вспомнив потуги сослуживцев по написанию служебных записок, — ничто так не выстраивает мысли в нужном направлении, как слово, изложенное на бумаге. Помучаются, глядишь, и устно начнут доносить самую суть, а не словоблудие!
