— Она будет надеяться увидеть меня, — присев на низкий стол, я вспомнила реакцию на это со стороны мага и быстро пересела на кресло, — но этого желания у нее уже никто не отнимет, она же моя мать! Одно хорошо, убиваться по мне она уже не будет, вот тут я за нее спокойна. Раз она стала спрашивать о всяких подробностях здешней жизни, значит поверила и моя совесть в этом вопросе чиста. Перестанет волноваться, родит еще одну дочку и… время все сгладит. Может быть когда-нибудь потом ты или кто-либо иной сможет открыть мне еще раз этот канал связи с ней и я постараюсь быть еще более убедительной. Пусть она думает, что у меня тут все хорошо… в конце концов, я здорова, а все остальное купим или украдем, — преувеличенно бодро законченная речь была как нельзя кстати!
— Ты сказала ей, что… не сможешь вернуться назад, — голос Крайдена прозвучал невыразительно и монотонно, — почему ты сказала ей об этом?
— Чтобы она не мучилась бесплодным ожиданием, — вопрос насторожил меня… похоже, что подобная постановка Орвиллу не по нутру и он переваривает только что услышанное, мучительно соображая, что теперь со мной делать. Ну уж нет, навязывать себя я ему не стану, мне бы здесь только на ноги встать как-нибудь… но об этом я подумаю позже! — Нельзя давать надежду, если ты точно знаешь, что не можешь выполнить свое обещание… пусть лучше будет наоборот, если я когда-нибудь смогу вернуться домой, то это будет для нее радостным сюрпризом. Ей бы сейчас до родов дожить, а там все сгладится… ребенок не даст уйти в себя, потянет на себя все внимание, ей просто будет легче все это пережить.
— А тебе?
— Мне? Я уже говорила тебе, что я думаю по этому поводу, я здорова и сейчас для меня будет главной задачей найти свое место в этом мире. Для начала я должна научиться читать и писать, потом буду думать, куда применить свои силы… ты сможешь помочь мне в этом?
Изучать нравы и быт чужого для меня мира надо было начинать практически с нуля, то есть с азбуки для детей и самой примитивной истории с географией. Еще сюда надо было приложить хоть какое-то знание о местных законах, но это я решила отложить до тех времен, когда начну уже прилично читать. Если не нарушать законы, то вдруг можно обойтись без изучения этих талмудов? В конце концов не все жители Лионии грамотные и ничего, живут как-то без контакта с властями!
Вопреки моему ожиданию, Орвилл заниматься со мной не стал. Точнее, у него на это просто не было времени, поскольку он все же где-то числился на службе и частенько приходил домой к ужину, а то и позже. Мне он принес местный аналог букваря, кучу детских книг с крупными буквами и небольшую дощечку, на которой я тренировалась в письме. Забавно получалось, напишешь, проведешь рукой и все пропало, пиши снова что угодно!
Три дня я приходила по его указанию в дом, где со мной занималась Зейла, очень серьезная девочка лет десяти, донельзя гордая доверенной ей ролью учительницы. Ну как же тут не загордиться, когда взрослая тетенька тычется в страницы детской азбуки, то и дело путаясь в названиях букв! Зачем было учить названия, я так и не поняла, но старательно повторяла за моей маленькой учительницей их произношение. Аз, буки, веди… эле, эме, эне… Прописав местный алфавит на дощечке, мы складывали с ней слоги и слова, повторяя давно забытую мною лично программу первого класса начальной школы. Чтение, письмо, чтение, письмо… на третий день Зейла почти не поправляла меня, слушая, как я читаю и показала мне цифры, которые использовались в здешнем мире. Оставалось только запомнить их правильное написание, чтобы производить с ними те же самые арифметические действия, что и дома. Кроме как учиться, делать мне было абсолютно нечего и я отдалась этому занятию со всем усердием, на какое только была способна. Очень скоро я уже стала вполне прилично читать не только детские книги, но и вывески на улицах, чему с удовольствием предавалась во время дневных прогулок по Делькору. Еще у них существовали этакие столбы объявлений, куда жители вывешивали свои рукописные тексты и желаниями что-то продать или купить. Это я уже рассматривала исключительно как каторжный труд, продираясь через каракули горожан для повышения уровня понимания местного колорита.
