— «Коллега…» Какой я ему, паразиту, коллега! — кипятился начальник, читая очередное письмо. — Ты только послушай, что он, сукин сын, пишет: «Исправляя ошибку Советской власти, мы вынуждены были сегодня экспроприировать еще одного буржуя-нэпмана. Нами изъято тысяча шестьсот двадцать семь нетрудовых рублей, трое золотых часов, пять золотых колец (одно с бриллиантом). Буржуй при этом очень переживал, но мои ассистенты прочитали ему популярную лекцию по политэкономии, и он успокоился: «Ишь, какие грамотные!..» Так что поздравляю вас с еще одним пролетарием — бывшим буржуем. Да здравствует мировая революция и вы, товарищ начальник, наш добрый защитник!..» Ах, паршивец! — синел от злости начальник. — Ах, паразит! Нашел защитника!..
Фыркал, точно кот, в седые усы, размахивал письмом перед Федором:
— А ты куда смотришь со своим уголовным розыском? Ждешь, пока этот бандит ославит нас на всю Украину?
— Я не жду… — начал было Федор, но тот не дал ему договорить:
— Вот что, Светличный, даю тебе две недели. Или ты приведешь мне этого «коллегу», или распрощайся с должностью! Потому что эти письма у меня уже вот где сидят! — похлопал себя по сизой шее начальник.
С тех пор прошла неделя, а Светличный все еще не выполнил поручения. Атаман банды, этот «экспроприатор», этот «коллега», оказался, черт возьми, очень сметливым человечком: ни разу не ночевал дважды в одном и том же месте, словно играя, ускользал от Светличного и теперь присылал письма не только начальнику, но и Федору, величая его своим надежным защитником.
Для Федора каждое такое письмо — острый нож в сердце! Утратил сон, похудел, стал раздражительным и сердитым — не попадайся под руку! Приходил домой на рассвете, коротко бросал: «Горячего чаю, покрепче!» — с жадностью выпивал несколько стаканов и тут же падал на диван, велев разбудить его точно в десять часов утра. Однажды Олеся, пожалев мужа, не стала его будить, и Федор, проснувшись в два часа, чуть было не избил ее. Опомнился лишь тогда, когда испуганно закричал сын. Опустил кулаки, заскрежетал зубами и выбежал из дому — точно дьявол, даже страшно глядеть!
Но все-таки эта неделя не прошла для него зря, узнал кое-что о банде. Грабили они только нэпманов, ибо, как писал атаман, уважали народную власть и народное имущество. Грабили в большинстве своем днем и с невиданной дерзостью, просто с артистическим мастерством. Не зря же руководителя банды так и звали Артист! Каждое ограбление бандиты проводили как хорошо поставленный спектакль, рассчитанный не только на то, чтобы поживиться, но и на то, чтобы поразить, ошеломить публику.
Так однажды в полдень на центральной улице Полтавы, возле роскошного двухэтажного дома «красного купца» Онищенка, который разбогател за годы нэпа, остановились две брички с милиционерами. Из первой вышел невысокий, но стройный, в хорошо подогнанной форме начальник с большими голубыми глазами на точеном лице. Оглянулся, подозвал к себе постового милиционера, который остановился напротив. Когда тот подбежал и почтительно отдал ему честь, начальник небрежно козырнул, достал портсигар.
— Куришь?
— Так точно, товарищ начальник!
Толстыми короткими пальцами милиционер поймал папиросу, деликатно подождал, пока и начальник, блеснув золотыми зубами, зажал в тонких подвижных губах папиросу.
— Богато живет? — кивнул начальник в сторону купеческого дома.
— Ох и богато! — покачал головой постовой.
— И все — за счет трудового народа?
— А как же!
— И ты его охраняешь?
— Я не его, — обиделся милиционер, — я порядок охраняю.
— Его, его! — продолжал начальник. — Вот, к примеру, подъехали бы вот так бандиты да и начали этого кровопийцу грабить, ты что, не защищал бы его?
— Так я же на посту! — оправдывался растерявшийся милиционер.
— Еще, гляди, и стрелял бы в них.
— Так они бы тоже стреляли!..
— Вот видишь… Плохая, брат, у нас с тобой служба. Собачья служба! Но что поделаешь, такая уж наша доля… Ну, а этого, — красноречивый кивок в сторону дома, — этого тебе уже не придется охранять…
— Будете брать?
— Да! Спекуляция контрабандными товарами… Беги зови понятых, будем вытрушивать из него начинку… Постой, он дома?
— Пришел недавно. Обедает.
— Ага. Ну, беги…
Пока постовой с особым служебным усердием собирал понятых, начальник расставил вокруг дома своих «милиционеров». Стояли суровыми стражами порядка, строго поторапливали прохожих, которые, охваченные любопытством, старались замедлить шаги:
— Проходите, граждане, проходите, нечего тут!..
— Привел! — встретил начальник постового, который притащил двух напуганных теток. — Молодец! Ну что же, пошли, погостим у купца. Надеюсь, он уже пообедал, не испортим ему аппетит…
Начальник, по-видимому, был стреляной птицей, обыск производил по всем правилам. Вежливо разговаривал с хозяином, на все просил разрешения:
— С вашего позволения мы заглянем вот в эти ящики…
— Разрешите открыть ваш письменный стол…
— Если вам не трудно, отоприте, пожалуйста, вот тот сейфик, что в стене за картиной.
