– Нет, блять, – освобождаясь от объятий, прорычал Милкович, продолжая упрямиться, покидая ванную, едва переставляя ноги из-за болевых ощущений в паху и мошонке, направляясь к шкафу, чтобы одеться.
– Ты в таком виде на работу пойдешь? – поинтересовался Йен, догоняя своего парня, указывая взглядом на заметную выпуклость в трусах брюнета, пытающегося запихнуть торчавший член в джинсы, никак не желающие застегиваться.
– Пойду, – проворчал сабмиссив, наконец, справившись с молнией и пуговицей. – Или хочешь помочь мне с этим? – задал он свой вопрос, поднимая глаза на лицо напротив, скользя взглядом по конопушкам и встречаясь с зелеными глазами, улавливая в них призрачный намек на возможное спасение. – Нет, – но, расценив молчание рыжего за отказ, ответил сам себе парень, скрипнув зубами, натягивая футболку и двигаясь к выходу, в дверях услышав едва различимое в спину:
– Можешь кончить, Микки, – тихо прошептал Галлагер, закрывая глаза, понимая, что, возможно, совершил сейчас страшную ошибку, больше не имея сил смотреть на мучения своего парня, замершего в десятке метров от него, прокричавшего что-то бессвязное в потолок, спуская в трусы как малолетний школьник.
***
– Сучонок, специально ждал, пока я оденусь? – во второй раз выходя из ванной за это утро, спросил заметно повеселевший Милкович, поправляя чистую пару боксеров, уже не так обтягивающих свое содержимое, подходя к успевшему одеться рыжему, останавливаясь буквально в шаге от него. – Я же говорил, что ты не выдержишь и отменишь свое чертово наказание, – усмехнулся Микки, поправляя ворот рубашки Дома.
– Кто сказал, что я его отменил? – улыбнулся в ответ Галлагер. – Мы просто начнем отсчет дней заново, – проговорил он, сокращая остатки разделяющего их расстояния. – И, да, ты снова переезжаешь спать на кресло, – целуя поджавшиеся в негодовании губы своего парня, добавил Доминант и отстранился, спеша уйти из дома до того, как сабмиссив поймет смысл его жестокой шутки, но обернулся в дверях, чтобы бросить через плечо, подмигнув: – И, не забудь, дрочить тебе запрещено.
Закрывая за собой входную дверь, Йен думал о том, что никакой Договор не сможет контролировать их странные отношения.
Ведь Микки никогда не научится следовать правилам.
А он не доведет ни одного наказания до конца, не сумев устоять перед своим строптивым сабом.
Комментарий к БОНУС №2. Преступление и Наказание
За главу благодарить прошу мою любимую рисовашку, выбравшую подарком к нашему празднику проду именно к этой истории=)
Ну, а если получилось не очень, то ругать можете меня…
п.с.: и, да, я думаю, что воздержание для Милковича – лучший вид наказания!
========== БОНУС №3. M.C.M. ==========
Если бы кто-то однажды сказал Микки, что худощавая костлявая фигура станет для него самым удобным ложе, Милкович рассмеялся бы в голос.
Если бы кто-то предположил только, что мягкость матраса и прохлада хлопковых простыней, ласкающих чувствительную кожу, не позволит сомкнуть глаз на протяжении не одной ночи, сабмиссив поинтересовался бы, какие именно таблетки этот человек принимает, чтобы скрыть от окружающих свою невменяемость.
Если бы брюнету намекнули о том, что без горячего тела Доминанта под боком и тихого сопения рядом он не сможет свободно дышать, собеседник непременно бы встретил взглядом вскинутый напротив средний палец парня, а чересчур подвижные брови его еще долго не смогли бы принять привычного положения.
Вот только Милковичу пришлось признать, что в подобных беседах не правым оказался бы он сам, когда, ворочаясь в холодной кровати, Микки безуспешно боролся с бессонницей уже пятый день, мечась по казавшемуся теперь огромным пространству матраса в поисках удобного положения, прекрасно зная, что очередная попытка закончится провалом.
Галлагер уехал несколько дней назад на университетскую практику, оставляя своего парня, не сумевшего договориться о внеочередном отпуске на новой работе, наедине с инсомнией, дикой резью в уставших глазах и тишиной опустевшей квартиры.
Подручные средства, обычно обещающие помочь страдающим от отсутствия сна личностям, не могли справиться с непосильной задачей, а продолжительные разговоры вечерами по скайпу и виртуальный секс вызывали лишь дополнительное истощение организма сабмиссива, нуждающегося в своем Доме.
Дотянуть как-то до возвращения рыжего уже не представлялось возможным: подобно зомби перемещаясь по территории новостройки, Милкович рисковал быть придавленным огромной бетонной плитой или сорваться в котлован, в очередной раз потирая покрасневшие веки, не глядя шествуя вдоль линий предупреждающей об опасности ярко-желтой ленты.
Прораб бригады Микки уже не раз успел пожалеть о своем отказе и предложить брюнету, пользы от которого теперь было не больше, чем от пятилетнего ребенка, оторванного от юбки мамки, несколько выходных, чтобы работник привел себя в порядок. Но каждое утро ставил жирный плюс напротив фамилии упрямого саба, первым приходившего задолго до звонка к началу смены, и последним покидающего стройплощадку.
