Крепко ухватившись за дрогнувший в паху ствол через домашние штаны, Доминант откинулся на кровать, выпуская из пальцев самый толстый и длинный образ полового органа, закатывая глаза под веки и рыча в пустоту комнаты просьбы Микки поскорее вернуться, в попытках выровнять дыхание и утихомирить бьющие по барабанным перепонкам толчки крови в жилах чуть не захлебнувшись собственной слюной.
Нет, так дело не пойдет.
Милкович придет только через час, а Йен, если решит продолжить свои исследования, обкончается еще до того момента, как оглушительный звонок на стройке оповестит брюнета об окончании смены.
Пролежав без движения на кровати около пятнадцати минут, сумев все же справиться с нежелательным сейчас возбуждением, рыжий вернулся в сидячее положение, поправил постепенно опадающий член в трусах и поспешил убрать разбросанные по покрывалу игрушки обратно в пакет.
Совершенно не думая о том, чтобы парочку оставить и предложить их Микки в качестве десерта после ужина, нет.
Ну, ладно, возможно, раз десять такая идея его голову и посещала, но Галлагер на подобную авантюру не решился – слишком непонятны и хрупки были сейчас отношения между ними, слишком изранено его неосторожными словами было доверие сабмиссива.
Оставшиеся на кровати тюбики смазки, единственное, помимо костюма для Ви, что купили они тогда с Микки по собственному желанию, Доминант собирался отправить в один из ящиков тумбочки, но задержался на несколько минут с предоставленным ассортиментом в руках, чтобы выбрать, какой спрятать в складках постельного белья на смену уже почти использованного.
– Да ладно? – нахмурился Йен, прочитав этикетку одного из них, пытаясь вспомнить, брал ли он ярко-голубую баночку сам, или это Милкович решил поэкспериментировать со своим анусом. И, не думая больше ни секунды, именно его засунул под подушку, действиями решив узнать ответ на этот вопрос от Микки уже сегодняшней ночью.
Пакет и сумка отправились обратно на место, а рыжий, бегло оценив результаты своего труда, надеясь до возвращения брюнета успеть еще принять душ, сосредоточился на последнем оставшемся занятии – хоть раньше Галлагер никогда и не думал даже, чтобы протирать зеркало, желание привести квартиру в полный порядок превзошло его сомнения.
Останавливаясь напротив обширной отражающей поверхности с угрожающе занесенным над ней спреем чистящего средства, рыжий не смог сдержать в груди восторженного стона, заметив на зеркале то, что они с Микки забыли убрать вчера, разморенные сонливостью и дикой усталостью.
Способность его сабмиссива сильно и обильно кончать уже была изучена Домом вдоль и поперек, заставляя стирать простыни гораздо чаще, а салфеток влажных покупать в два раза больше. И несколько уже засохших белесых полосок на зеркале после вчерашнего лишь еще раз убедили Йена в том, что партнер ему достался идеально страстный и до выворота живота желанный.
Жаль, что ненадолго.
Оставляя средство для чистки на полу и накрывая его мягкой тряпкой, Галлагер протянул руку к самому верхнему из мазков «картины» Микки, кончиками пальцев следуя по «краске», воспроизводя в памяти события вечера, приведшие к подобного рода искусству.
И кто сказал, что убираться скучное и неблагодарное занятие?
Едва успевший успокоиться и утихомириться член в штанах Дома снова заинтересованно дернулся, вырастая и надавливая на резинку, желая выбраться из плена ткани и рассмотреть все детали «картины» самостоятельно.
А выдержка Йена, заметно подорванная и истрепавшаяся только недавно, и вовсе пошла по швам – ослабив шнурки, удерживающие спортивные штаны на талии, рыжий запустил вторую руку внутрь, сразу под боксеры, обхватывая налившийся кровью и окончательно затвердевший орган ладонью, ногтями другой продолжая царапать зеркало, крохотными крупицами семени Милковича украшая пол.
Проворачивая руку и сжимая пальцы сильнее, Доминант утробно прорычал, переступая по ворсу ковра и оттягивая штаны, почти полностью освобождая член от ткани для большего удобства ласк.
Следуя ладонью от одного мазка к другому, Йен обводил изгибы и линии подушечками пальцев, думая о том, что еще вчера можно было бы слизать свежую теплую сперму с холодной поверхности, но пульсация мышц заднего прохода саба и его отчаянные стоны не позволили парню отвлечься от размашистых толчков вглубь сокращающейся горячей плоти в попытках достичь собственного оргазма.
Скорость движения руки на члене росла с каждой минутой, а глубина и частота вдохов сменялась с равномерно-полных к рвано-коротким, оповещая дрочившего на «след» Микки на зеркале Доминанта о приближении экстазийного дурмана.
С пришествием которого Галлагер потерял способность видеть и слышать, затуманенным удовольствием мозгом и рассредоточенным вниманием не сумев уловить появления в квартире посторонних звуков, заглушенных его собственными стонами, а также пары голубых глаз, смотревших на него в отражении так реально.
