По моему сигналу мы с Дитмаром вырвались вперед метров на 10 и он взгромоздил пулемет себе на плечо и двумя руками ухватился за сошки. Вперед выскочили чтобы не замедлять ход всего войска. До искомой цели примерно с полкилометра, для пушек пока рановато. А для моего пулемета уже нормальная дистанция. Ну вот, настал момент истины, у меня всего 30 патронов чтобы поразить цель. Сжигать склад с порохом надо обязательно. А иначе нам придется хреново а может даже и вовсе х%ево. Задержал дыхание и поймав в прицел нужную палатку, дал короткую очередь в нее. Высоковато положил, пули прошили самый верх! Еще разочек… Еще! Вот теперь как надо, тяжелые пули рвут ткань, оставляя за собой горящий след. Дал еще пару коротких очередей, внутренне холодея от осознания неудачи. Трассеры четко показывали что я не промахиваюсь, ну да, прицел мне в помощь. Или Маша ошиблась, или начинка пуль выгорает раньше чем они поражают цель. Ой как плохо — то, что же делать? Патронов в ленте осталось всего — ничего…
И тут проклятая палатка вспухла гигантским огненным цветком и раздался ужасный по силе взрыв. Грохот был такой, что даже у меня заложило уши, и кажется земля дрогнула под ногами. А каково тем кто оказался в непосредственной близости от эпицентра подрыва? От взрыва образовалось гигантское облако дыма, во все стороны полетели комья земли, палки, тряпки и ударила взрывная волна. Жаль что пороховой склад был достаточно далеко от передовых позиций и самих орудий. Но и так в радиусе наверное тридцати метров в живых никого не осталось. От ужасающего невиданного зрелища остановились наши бойцы а передовые отряды отхлынули от орудий, перестав закрывать их своими спинами. Теперь их хорошо заметно, на нашем участке противник сосредоточил около десятка пушек.
— Бойцы! — дал я команду. — Стреляем по мере готовности, целим по воинам возле железных труб на колесах. Это страшное оружие, в сотню раз смертельнее наших винтовок. Не дайте франкам поднести горящий фитиль к запальному отверстию и выстрелить. Последствия будут ужасны. Патронов не жалеем!
И в голове рефреном зазвучал хрипловатый голос В. Высоцкого: … — Нам говорили, нужна высота и не жалеть патронов! Вон покатилась вторая звезда, вам на погоны…
Сам еще раз приложился и в несколько коротких очередей добил ленту. Рядом загрохотали винтовки дружинников. Они делали шаг, два, передергивали затвор и остановившись, стреляли, выбирая цель. Остальные воины, впечатленные увиденным, не спешили вперед. Все прекрасно видели след трассеров и понимали что после этого произошло. Но и орудийная прислуга оказалась не баранами. Лишь только несколько человек упало пораженные пулями, остальные сразу догадались, что надо делать. Дружно попадали на землю и резко осложнили задачу нашим стрелкам. Так мы и двигались, я при помощи Дитмара заправил вторую ленту а расстрелянную передал Питеру. Пытался поразить залегших пушкарей, отсекая очередь в несколько патронов. Когда до позиций неприятеля осталось метров двести, у франков не выдержали нервы. Конечно, находиться под губительным огнем и не отвечать на него, что может быть обидней? Один за другим вражеские канониры вскакивали с земли и подносили тлеющий запал к пушке. Нацеленные заранее орудия, издали сильный грохот и осыпали наши ряды картечью. И сами окутались клубами дыма. Такое действие произвело сильное впечатление на неподготовленных воинов. На фоне окружающих бойцов наши были морально готовы, когда ты постоянно стреляешь и бросаешь гранаты, то постепенно привыкаешь к грохоту взрывов. А вот соседи слегка замешкались а затем и вовсе встали в нерешительности. И лишь пример моих дружинников как — то держал их в строю, не позволяя смалодушничать. Наш отряд так и двигался вперед, медленно но неотступно. И постепенно за нами последовали и все остальные. Но пушкари франков поторопились, видно самый главный артиллерист оказался выведенным из строя и поэтому выстрелы оказались несколько преждевременны. Картечь понапрасну потеряла свою убойную силу и не произвела желаемого эффекта. Но все равно, досталось нам не слабо. Справа и слева послышались глухие удары и вскрики пораженных бойцов. Кто — то и вовсе упал. Попало и мне, одна картечина рикошетом попала в шлем и ушла куда — то вверх. Вторая ударила прямо в грудь, но не пробила кольчугу а лишь отбила все нутро. Наверняка будет солидный синячище. Лишь бы не треснуло ребро, аж дышать трудно.
— Не дайте им перезарядить пушки! Иначе с близкой дистанции они положат нас всех — выкрикнул с трудом.
