-- Может и далеко. Только люди этой породы очень мстительны. Раньше он только ненавидел тебя, но теперь будет пытаться сам лично лишить тебя жизни. А я... я сегодня же должен отбыть в Куско и не могу оставаться здесь даже ещё на день.
-- Инти, ты спешишь только потому, что подошёл срок или... из Куско пришло срочное донесение?
-- Ты угадал, донесение. Оно касается расследования покушения на Горного Потока. Я раньше думал, что Пумий Рык -- мелкий контрабандист, но только, похоже, всё гораздо серьёзнее. Он причастен к убийствам.
-- Именно к покушению на Горного Потока?
-- Неясно. Может быть. А может быть, к убийству Зоркого Глаза, а может, к обоим этим преступлениям. Да, там заинтересованы обезглавить нашу страну.
Лекарь, осмотревший Асеро, сказал, что это растяжение и что несколько дней ногу надо подержать в покое. Асеро был рад такому повороту: значит, ещё несколько дней он побудет с Луной, а потом... потом видно будет.
Несмотря на необходимость быть в постели, эти несколько дней для него были одними из самых счастливых дней его жизни. Между ним и его любимой больше не стояли ни дурные слухи, ни призрак соперника, и было приятно думать, что нахальные кузины в Куско получат кукиш -- он уедет отсюда помолвленным.
А, кроме того, с тех пор, как он увидел разрушенным и опустевшим родной айлью, ему было грустно оттого, что у него больше нет места, где бы он мог быть окружён роднёй как в детстве. А тут мать Луны прямо сразу после осмотра лекарем ему заявила:
-- Ты думаешь, что раз я простая крестьянка, меня так просто обмануть? Ты можешь что угодно плести про больную ногу, но на самом деле ты просто искал повода остаться, потому что на мою дочь глаз положил. Отвечай честно, ты на неё виды имеешь?
Поняв, что Инти, дабы не тревожить мать и невольно не сократить её дни, рассказал ей далеко не все, Асеро ответил:
-- Да, имею. Как только я буду уверен, что я ей тоже нравлюсь, я сделаю официальное предложение.
-- Что же, делай, коли так. Характер у моей дочери сложный, если она не захочет за кого-то выходить, то уговорить нельзя, но коли полюбит, так полюбит. Ты как жених всем хорош, если не считать твоего льяуту.
-- Моего льяуту?
-- Жене Первого Инки нужно будет всю жизнь находиться под охраной, чего моя дочь не любит. Да и к тому же она едва ли потерпит в доме соперницу, а тебе несколько жён по статусу положено.
-- В законе это не прописано. Я имею право, но не обязан. И я обещаю соперниц в дом не вводить.
-- Тебя всё равно принудят иметь несколько жён. Пусть не по закону, а общественным мнением... И у моего мужа было так, я сама была не первой женой, но вот пережила всех... И, кроме того, дочь простой крестьянки могут не счесть быть достойной быть первой женой Первого Инки, ты об этом подумал?
-- С её именем -- сочтут. Она крови Манко, а остальное едва ли важно тем кто желает меня видеть Сапа Инкой, а если не желает, то тем более не важно.
С тех пор старушка относилась к нему как к зятю. Другие члены семьи тоже к нему привязались. Сыновья Инти окончательно сочли его своим, прибегали к нему с игрушками, и представить тогда было невозможно, сколь разная судьба ждёт обоих мальчиков: старшего -- синее льяуту, младшего -- лесоповал за измену Родине, а их матери через считанные годы суждено умереть молодой и красивой, будучи отравленной коварными врагами...
Почему всё-таки Ветерок стал предателем? Может, как раз потому, что видел с детства -- окружающие его люди поступали часто не только не так, как хотели (волевой человек со своими желаниями ради долга справится), а не так, как
Асеро вспомнил ненавидящие глаза Ветерка на суде. Тот точно просверливал его ненавистью. Асеро тогда не понимал -- за что? А теперь, кажется, понял: Ветерок ненавидел эту вынужденную раздвоенность, которая сопровождала жизнь высших инков. Конечно, нелепо было обвинять в этом лично Асеро -- не он выдумал столько сложностей, связанных с обычаями. Но, может быть, он виноват в том, что эти сложности вовремя не убрал? Хотя как он мог? Законы можно ещё отменить волевым решением, но как повлиять на то, что у людей в головах? Хотя вот европейцы влияют. Тёмными, грязными методами, но добиваются своего. А они, инки, оказались бессильны против этого нового оружия, как когда-то их предки против огнестрела.