Асеро вспоминал теперь, как из толпы раздавались крики "Тиран! Кровосмеситель!" Если обвинение в первом ещё можно было как-то понять, при желании любого правителя, даже самого лучшего, можно обвинить в тиранстве, то второе и вовсе вводило его в ступор. Даже по европейским меркам брак с двоюродной племянницей не считается кровосмесительным и вполне может быть заключён по закону. С какой стати это вдруг стало преступлением? Конечно, его предшественники порой женились и на родных сёстрах, но Асеро так не мог за неимением таковой. Да и вообще непонятно, как его брак, пусть и не вполне правильный по некоторым меркам, можно было и в самом деле приравнять к преступлению?
Асеро вспомнил разговор с Дэниэлом: пусть сам Дэниэл-- прожжённый циник и скорее всего не верит ни в какие республиканские идеалы, но привык он, видимо, и в самом деле иметь дело с людьми, для которых такая второстепенная вещь, как ограничение времени правления правителя, куда важнее, чем избавление народа от голода и нищеты.
Впрочем, и сам Асеро был не очень свободен в своём выборе, становиться правителем или нет. И тогда, когда приходилось много лежать с растянутой ногой, он трезво взвешивал свои шансы, и всё-таки окончательно понял, что не имеет права отказаться. Именно потому, что он нужен своей стране в качестве правителя, и нельзя дезертировать.
Да и дальнейшие события подтвердили его правоту: ведь даже с Луной могла бы случиться беда, не будь у Асеро реальной власти.
В тот день, когда Асеро начал потихоньку ходить, Инти что есть мочи примчался в карете и прямо с дороги начал:
-- Асеро, тебе надо срочно быть в столице. У Горного Потока удар. Лекаря опасаются за его жизнь. А поскольку ты должен застать его живым, то выезжай немедленно.
-- Инти, к чему такая спешка, -- сказал Луна, -- час ничего не решит, дал бы отдых кучеру и лошадям.
-- Кучер с нашим конюхом поменяется и лошадей поменяют. Вы как раз соберётесь, потому что сестра, ты тоже едешь в Куско.
-- Я? Почему?
-- Допрыгалась потому что. Тебя официально допрашивать будут. Расскажешь в присутствии нескольких свидетелей всё, что знаешь. Противогосударственные заговоры -- это тебе не игрушки.
-- Но я не ввязывалась ни в какие заговоры...
-- Ты имела глупость связаться с заговорщиком, при этом о его преступных намерениях если не знала, то догадывалась. Уж кто-кто, а ты-то должна была догадываться о возможных неприятностях.
-- Инти, что ей грозит? -- спросил Асеро встревоженно. -- Надеюсь, не ссылка?
-- Не знаю. Очень надеюсь, что только допросят и отпустят. Однако время сейчас тревожное, так что арест не исключён...
-- Отчего Горного Потока хватил удар? Он перетрудился из-за моего отсутствия?
-- Нет, просто узнал, что с тобой случилось, в подробностях. Я нарочно решил не говорить про Пумьего Рыка, сказал только о растяжении ноги, но... я не мог не сообщить подробно о случившемся внутри своего ведомства. И кто-то из наших не держал язык за зубами, сообщил обо всём его первой жене, а она ему передала. И в результате удар. Ты езжай в столицу, а я не позднее завтрашнего дня тоже туда вернусь.
Асеро ехал рядом с Луной, и постепенно его тревога улеглась. Пока было можно любоваться пейзажами за окном, с радостью глядеть на поля подсолнечника. От того, что Луна была рядом, было и радостно, и тревожно. Нет, не потому, что он боялся её грядущего допроса -- что такого ей отец сделает? Поговорят с ней и отпустят. Асеро собирался сделать ей предложение. И каково будет быть с ней рядом, если она откажет?
Впрочем, ближе к столице занавески кареты пришлось опустить -- ни к чему ловить любопытные взгляды случайных прохожих. И тут Асеро, наконец, решился: смущаясь и заикаясь (куда подевались его ораторские способности?), он сказал Луне, что хочет на ней жениться. Девушка только густо покраснела, но ничего не сказала в ответ.
Её молчание показалось для Асеро вечностью, хотя, конечно, прошло где-то минута или две. По взгляду он не мог понять, да или нет. Девушка только теребила рукой бархат сиденья, и это лишь говорило о том, что она очень волнуется.
-- Почему ты молчишь? -- спросил он наконец, не выдержав.
-- Потому что я боюсь... Я не хочу говорить "нет", но если скажу "да", ты ведь сразу ко мне приставать начнёшь... а я... я могу не устоять.
-- Я? Приставать? Но ведь я знаю, как ты умеешь давать отпор.
-- Мне это было так легко, потому что я его не любила на самом деле... Ну, меня к нему не тянуло плотью. Я это только сейчас поняла. Потому что... меня к тебе тянет! Я ощущаю какую-то слабость, мне так жарко внутри... И я знаю, что если бы ты попытался овладеть мною, то я... не смогла бы воспротивиться. И поэтому я боюсь тебя, хотя и знаю, что ты... ты не станешь пользоваться моей слабостью, ты ведь знаешь, что это недостойно!