-- Клянусь, что помогу. А сейчас я и твоего отца допросить должен, пусть объяснит, что этот негодяй ему наговорил такого, чтобы тебя столь жестоко наказывать. У меня в голове такое не укладывается -- как можно ещё дополнительно наказывать того, кто и так жестоко пострадал и больше всего нуждается в защите и утешении? Как он не понимал, что ты из-за этого можешь руки на себя наложить? Или он и хотел этого?
-- Нет, этого я не хотел, -- сказал отец, выйдя из толпы. -- Я воспитывал свою дочь строго, хотел, чтобы она была добродетельна, лучше других, ну хотя бы не хуже. А тут Тапир говорит, что она обманула мои ожидания, что выросла шлюхой... Я думал, это значит хуже других, но если он всех женщин шлюхами считает...
-- Но ты считал тогда, что она заслуживала того, что с ней сделали?
-- Да ни о чём я тогда не думал. Я был несчастен, мне было плохо из-за неё, потому я и решил её наказать. Вот ты, Асеро, горазд всех жалеть, так и меня пожалей!
-- Тебя не могу пожалеть, потому что ты трус! Ты ведь знал, что даже если она и что-то сделала не то до того, всё равно потом она стала жертвой насилия, но ты решил наказать не виновников, а жертву, потому что так проще. До этой банды ещё дотянись, это небезопасно, они ещё и убить могут, как прежнего старейшину убили, а девчонку уродовать безопасно! Тебе за это ничего не будет!
-- Правда твоя, я знал, что прибывший лекарь солгал, тут любому было ясно, что произошло убийство, даже в медицине соображать не надо, да и знал я о его планах... Да, я подлец и трус, что скрыл и закрыл глаза на это. Но я боялся за семью, за ту же дочь боялся, кто знал, что они потом и её опозорят так, что хоть не живи... И что мне теперь делать прикажешь?! Хочешь -- сдери с меня одежды и выпори прилюдно! Заслужил я за свой позор, накажи же меня!
-- Да всех нас Тапир обманывал, -- добавил старейшина. -- Он говорил многим, что если мужчина здоров и половым бессилием не страдает, то, мол, он не может одной женой обойтись, жена же не всегда может, значит надо иметь связь на стороне. Он ведь подговорил меня с сестрой большого Камня связаться, а потом ещё и шантажировали этим, мол, не станешь старейшиной, то будем тебя этим позорить! Прав ты, Асеро. Мы и в самом деле не заслужили благословения от Сапа Инки на Райма Инти, а заслужили порку от тебя в наказание. Накажи нас в назидание другим, и пусть выберут другого старейшину, я ведь не достоин.
Кажется, несчастные и в самом деле собирался сбросить с себя тунику, но тут вмешался Инти, он резко сказал:
-- Стойте! Законы нашего государства не позволяют пороть людей нагими, мы же не белые люди, -- затем Инти чуть смягчил тон. -- Кроме того, сейчас не время для порок, будем считать, что признания вины при народе достаточно. Лекарь, возьми перо и бумагу, и напиши всё, что знаешь об убийстве старейшины и тех следах, которые были у него на теле. Эту бумагу мы возьмём в Кито, твоя дочь и Фасолевый Стебель отвезут её вместе с нами. И ты, Дверной Косяк, лучше просто напиши признательные показания, мы отправим их в Куско. Это зачтётся за порку.
Несчастные подчинились.
Асеро спросил для порядка:
-- Есть ли у тебя, Тапир, что-либо возразить на их рассказ?
-- Скажу, что когда женщину насилуют, она всегда сама виновата. И что, если с кем-то часто случаются несчастья, значит, он сам виноват, не случайно же они именно к нему идут, а значит, надо примерно наказывать неудачников.
-- Ты сам себе изрёк приговор, Тапир, -- саркастически ответил Асеро, -- и раз мы тебя сегодня повесим, значит, ты это заслужил. А для всех остальных это будет уроком, что вам врали, и что удача отнюдь не свойство человека, и удачливых отбирать бесполезно.
Инти добавил: