-- Но это ты, потому что чувствуешь себя обязанным мне, а они -- они мне так не обязаны.
-- Пожалуй, ты прав. Да, государь, я обязан тебе больше чем жизнью, я обязан тебе честью. И если ты погибнешь, то моя жизнь тоже будет лишена смысла. Тогда я наброшусь на них всех и погибну в неравной схватке. Так велит мне моя спасённая тобой честь. А ты -- ты беги через задний ход.
-- Асеро, милый, -- умоляюще заговорила Луна, бросившись на шею супругу, -- подумай обо мне и о своей матери. Подумай о наших дочерях. Что будет с нами со всеми, если ты погибнешь?! Нас могут просто растерзать! Могут обратить в рабство и надругаться! Я не хочу умирать! -- и Луна разрыдалась. Обнимая жену, Асеро почувствовал, как будто в подтверждение её слов младенец в её чреве стал активно толкаться. Было нестерпимо больно от мысли, что это дитя он может так никогда и не увидеть...
-- Успокойся, родная, конечно, ты будешь жить, -- сказал он, гладя жену по волосам. Но вот если я последую твоему совету и просто убегу, то что потом нас ждёт? Ведь если я не выйду к народу, то по закону я буду низложен. Ведь правитель обязан выходить, когда народ его требует... Или он больше не правитель. И закон един для всех. Так что если я не выйду, то это сделает гражданскую войну неизбежной!
-- Смерть Инти уже сделала её неизбежной, -- глухо ответил Кондор, -- неужели ты можешь простить им это?
-- Инти убивали одни, здесь стоят другие. Они просто не могли побывать и там и там. Я даже не уверен, что многие из них знают о случившемся. Нет, я себе не прощу, если не попытаюсь их уговорить, хотя и сам понимаю, что надежды мало. Да, я могу погибнуть, я это понимаю, но Луна по-любому должна жить. О вас с матерью позаботится Кондор, а как только станет возможно, вы выясните судьбу дочерей.
Луна лишь тяжёло вздохнула, Асеро продолжил:
-- Разумеется, я выйду к народу под охраной. И если пойму, что всё бесполезно, попытаюсь отступить, скрыться и потом всё же найти вас. Я ведь примерно знаю, где ты живёшь, Кондор, -- помолчав, он добавил. -- Пятнадцать лет правления, неужели всё может кончиться так бесславно?.. Кондор, я очень надеюсь на тебя, кроме тебя, мне поручить свою семью просто некому. Клянись, что не бросишь их!
-- Я клянусь тебе, государь, -- сказал Кондор убитым голосом.
Асеро ещё раз поцеловал жену, и ни он, ни она не смогли сдержать слёз. Дальше для него всё было как в каком-то дурном сне. Разумеется, дежурил Теосинте, Асеро рассказал ему о случившемся, и сказал что должен выйти к народу. В отличие от Кондора, Теосинте не стал его отговаривать. Может быть, будь Асеро не так потрясён горем от гибели друга, он бы и заметил полунамекающий обмен взглядами между охранниками, но его мысли были заняты другим. Асеро в то же время не мог поверить, что Инти и в самом деле мёртв. Он верил в честность рассказа Кондора, и всё-таки не мог представить себе это. Он действовал как-то механически. Как положено перед выходом к народу, он облачился во все регалии, сел на коня и выехал из дворца. Воинам из охраны он сказал, чтобы следовали в отдалении на расстоянии вытянутого копья, чтобы были готовы его защитить в случае необходимости, но ни в коем случае не поддавались на пустые словесные угрозы, так как именно это врагам и надо.
Когда Асеро выехал, он слышал крики из толпы "Тиран!", "Изверг", "Кровосмеситель!". Последнее было совсем непонятно. Первый Инка обычно женился на сестре, без этого мало шансов избраться на престол, и никто не видел в этом преступления. Однако Асеро, не имевший сестёр и женатый на двоюродной племяннице, не являлся кровосмесителем даже по европейским меркам, такие браки вполне допускались и там.
Между Асеро и толпой пролегала узкая полоска свободной брусчатки. Асеро каким-то шестым чувством понял, что эту черту люди на площади не решаются пока перейти. А перейдут -- конец, они вцепятся ему в горло. Он внимательнее всмотрелся в лица из первых рядов. Люди были злы, но он не мог понять причины этой озлобленности. Во всяком случае, спокойный тон должен был как-то сбить эту спесь. Асеро сказал как можно более громко и уверенно:
-- Братья мои, вы звали меня, и вот я перед вами! Я вижу, что вы чем-то разозлены и огорчены, но не знаю причин этого. Прошу вас, успокойтесь, я не знаю причины вашего гнева, но я готов выслушать вас и ответить на все ваши вопросы. Выберете кого-нибудь, кто будет говорить от вашего имени.
Толпа примолкла, обвинительные крики стихли. Асеро ждал, напряжённо вглядываясь в лица людей в первом ряду. Никого из них он не знал лично, но, судя по одежде, это были работники отдела торговли с заграницей. Лица их теперь выражали нерешительность, с некоторой опаской они косились на шпагу Асеро, но проблесков раскаяния или хотя бы смущения было не заметно.