Это были последние слова, которые слышала отступавшая вглубь коридора Луна. Дальше она помчалась со всех ног, подстёгиваемая звоном шпаг и лихорадочно на бегу соображая, как обогнуть погромщиков и всё-таки дойти до заветного выхода.
Увы, ход ей преградила другая шайка, во главе которой стоял Дэниэл:
-- Ну что, красотка, -- насмешливо сказал он, -- зверь бежит и прямо на ловца!
-- Что вы хотите со мной сделать?! -- воскликнула Луна.
-- А что делают с женщинами все победители? -- усмехнулся Дэниэл, -- особенно если женщина ещё довольно молода, красива и в недалёком прошлом делила ложе с самим владыкой Тавантисуйю. А всё, чем он владел, отныне принадлежит нам.
Дэниэл подошёл к Луне, взял её за подбородок и заглянул к ней в глаза.
-- Так что готовься, красотка, сегодня вечером ты нас развлечёшь. Но пока что нам не до этого, так что запрём её где-нибудь в чулане.
Луну окружили и стали подталкивать куда-то, по ходу дела прикасаясь к ней самым непочтительнейшим образом. По пути с её рук сняли кольца и браслеты, расстегнули ожерелье, выдернули заколки из причёски и даже вырвали с мясом серьги из ушей -- Луна молча терпела и подчинялась. Наконец её довели до дворцовых складов, с силой резко втолкнули в одну из дверей и заперли за ней на засов. По счастью, за дверью оказалась гора чего-то мягкого, так что живот и младенец в нём не должны были пострадать. Луна ощутила, что малыш в ней опять шевелится, как бы намекая, что, несмотря на всё случившееся, он хочет жить и в свой срок увидеть этот мир, синеву небес, зелень лугов, вдохнуть этот воздух, ощутить вкус молока и тепло материнских рук. И неважно, что родившийся у неё мальчик никогда уже не будет наследником престола, пусть ему суждено стать пастухом, крестьянином, рыбаком, но только пусть он живёт!
Однако как ей спаси его и себя? Бесполезно надеяться на жалость этих нелюдей, её положение их только смешит. В этой части дворца Луна не была хозяйкой, это помещения для охраны, там она не появлялась без особой нужды, потому не могла сходу сообразить, где тут что. Темнота вокруг была неполной, вполне можно было разглядеть очертания предметов, значит, где-то тут есть окно, и можно раскрыть ставни. Ага, вот оно! В первый момент яркий солнечный свет, ворвавшийся в помещение, ослепил Луну, но потом она смогла оглядеться. Мешки с одеждой оказались новыми туниками для охраны (на Райма Инти одежду всегда старались обновить), а значит, и остальное обмундирование тоже где-то близко. Так, шпаги, ну это без надобности, Луне со шпагой всё равно не справиться. Так, а это что за верёвка? Гибкая, тянется... Так, это тетива для луков, но ещё на куски не нарезанная. А значит... значит, она должна быть достаточно гибкой и прочной, чтобы выдержать вес Луны. Значит, можно будет спуститься по ней из окна. Девочкой Луна умела и любила это делать, но что было легко для молоденькой девочки, то было уже затруднительно для взрослой беременной женщины. Но выбора у неё не было, да и, в конце концов, всё равно лучше упасть и разбиться о мостовую, чем умереть растерзанной ордой озверелых насильников.
По верёвке Луна кое-как спустилась вниз и отошла от дворца. Возник вопрос, куда идти дальше. Судя по всему, в городе сейчас должен быть изрядный хаос, и надо где-нибудь отсидеться.
Тут Луна вспомнила, что неподалёку живёт одна её хорошая знакомая по имени Лама, и решила, что лучше всего пойти к ней. Та не знала, что Луна -- супруга Первого Инки, и думала, что женщина просто "из дворцовых". Тем лучше, будет где переждать кошмар.
Без помех Луна дошла до нужного дома. Лама открыла ей дверь.
-- Заходи, Светлоликая, -- сказала она, -- а почему ты в таком виде, что с тобой случилось?
-- Беда случилась. Англичане и их сторонники ворвались во дворец, схватили меня и заперли на складе. Они грозились потом надо мной надругаться, но я нашла верёвку и спустилась вниз. Так я спаслась, но родных в городе у меня нет и идти мне некуда, можно, я у тебя немного побуду?
-- Конечно, можно, -- сказала Лама, -- умойся, я дам тебе гребень, и что-нибудь закрепить волосы. Ой, что это у тебя с ушами?!
-- Мне вырвали серьги с мясом.
-- Бедная... Может, к ранам приложить что-нибудь? И ты, наверное, есть хочешь?
-- Есть... Не знаю даже. Вот пить хочу.
-- А муж твой где?
-- Я не знаю. Не надеюсь, что он жив. Они убивали всех тех, кто только пытался сопротивляться. А где твой?
-- Я тоже не знаю. Как с утра ушёл, так и не видно.
Приведя себя в порядок, Луна почувствовала себя немного успокоенной. Как бы то ни было, временное пристанище у неё есть.
-- А что вообще творится в городе? -- спросила она. -- Почему вдруг разгневанный народ вышел ко дворцу и потребовал себе Первого Инку на расправу?
-- Ах да, мы же не виделись с тобой уже несколько месяцев, так что ты не знаешь подоплёки нынешних событий. Кстати, а где ты была?
-- Видишь, -- сказала Луна, указывая рукой на живот, -- поначалу я очень плохо себя чувствовала, меня часто тошнило, и потому я не выходила.
-- Но ведь раньше ты этим не страдала?