Асеро ждал чего угодно, ни никак не того, что произошло в следующий момент. Он вдруг почувствовал, что его головы с боку коснулось что-то металлическое, а, схватившись за голову, он понял, что с неё исчезло льяуту. Глянув вверх, он увидел, как алая шерсть и золотые кисти, поддетые на кончик копья, блеснули на солнце подобно птице из лесов Амазонии, и льяуту полетело в толпу. Ошарашенно обернувшись, Асеро увидел, что поддел копьём и сорвал повязку не кто-нибудь, а один из воинов его охраны. От гнева, стыда и возмущения правитель Тавантисуйю не мог вымолвить ни слова. Любой тавантисуец знал, что льяуту -- это не просто головное украшение, это символ обличённости властью. Для носящего льяуту нет худшего позора и оскорбления, чем срыв льяуту с головы, ибо так делали только в одном случае -- в качестве наказания за тяжкую провинность. Тогда он сам должен был стать перед остальными на колени, и кто-то из собратьев должен был резко сорвать у него с головы повязку, после чего её топтали и рвали на куски, что означало лишение не только власти, но и права называться инкой.
-- Я лишил тебя власти, кровавый тиран! -- закричал радостно воин и снял шлем. Асеро был неприятно поражён, увидев Золотого Лука, -- это тебе в наказание за то, что когда устраивал оргии с голыми женщинами, ты насильно затащил туда и обесчестил мою сестру!
И тут Асеро с ужасом заметил, что невидимой черты, отделявшей его от толпы, больше нет, уже обступили со всех сторон, к нему лезут, срывают шпагу, хватают за руки. Больше он уже ничего не смог сделать -- руки были прочно схвачены, и только его сознание фиксировало, что его стаскивают с лошади, срывают украшения, сандалии, рвут на куски тунику... Каким-то краешком сознания он понял, что это всё было именно так подготовлено и задумано, и как он был глуп, что позволил остаться на охране Теосинте. Всё-таки стоило Горному Ветру отстранить и его, но, видно, тот ему слишком доверял...
-- Позор вам! -- крикнул он из последних сил. -- Мой бедный народ...
И его поглотила груда облепивших его человеческих тел.
-- Твари, -- сказал Кондор, когда увидел, что облепленного со всех сторон Асеро стащили с лошади и сорвали с него тунику, -- пошли, Владычица Неба, дальнейшего тебе лучше не видеть, -- и постарался развернуть её от окна и накрыть плащом.
-- Как они могли? -- всхлипнула несчастная, -- ведь никому из них лично Асеро не сделал ничего плохого...
-- Бежим, если тебе дорога жизнь ребёнка! Через минуту они уже будут здесь!
Луна подчинилась. Кто знает, может, им бы и удалось убежать, если бы они бросились без оглядки к тайному выходу напрямую, но бросить на произвол судьбы старуху-мать они не могли, а сразу её найти не удалось, и в результате дорогу к выходу им преградили ворвавшиеся во дворец мятежники. Однако, увидев Кондора, заслонившего собой Луну, они остановились. Причину этой нерешительности было нетрудно понять. Хотя мятежники были вооружены не хуже Кондора, у которого ничего не было, помимо шпаги на боку, в руках у них уже были награбленные сокровища из Галереи Даров, и для того, чтобы вступить с Кондором в драку, им надо было временно освободить от них руки. Но грабители, очевидно, слишком не доверяли друг другу, чтобы решиться расстаться с награбленным имуществом хоть ненадолго.
-- Послушай, ты, -- крикнул один мятежников, ражий детина-англичанин. -- Первый Инка убит, и принесённая тобой клятва утратила силу. Так зачем тебе драться с нами? Мы отпустим тебя с миром.
-- А её? -- спросил Кондор, указывая на Луну, -- её тоже отпустите со мной?
-- А что тебе эта женщина? Она не из твоей родни, а из рода Сынов Солнца. Какой смысл тебе класть голову за неё? У тебя ведь наверняка семья есть...
-- А какой смысл вам убивать её? Она не инка, на льяуту не претендует. Зачем она вам нужна?
-- Ну как зачем? Погляди, сколько на ней украшений. Серьги, браслеты...
-- Если дело в них, то я готова вам их отдать, только отпустите нас, -- сказала Луна, порываясь снять браслеты, -- сейчас я их с себя сниму.
-- Снимай! И платье снять не забудь, -- загоготал англичанин, -- под ним твои главные сокровища.
-- Не подчиняйся им, -- шепнул Кондор, -- сначала отступи вглубь, пока я с ними время тянуть буду, а потом беги.
Луна послушалась и стала медленно отступать вглубь коридора. Вслух Кондор сказал:
-- Я обязался защищать жизнь и честь этой женщины, и прикоснуться к ней вы можете только через мой труп.
-- И тебе не жалко своих родных, которые будут тебя оплакивать? -- спросил англичанин.
-- Если бы каждый думал только о своих родных, -- усмехнулся Кондор, -- то всем бы приходилось караулить их с оружием в руках неотлучно. Может, у вас за океаном так и принято, чтобы каждый дом был крепостью, но у нас другие обычаи, нам важны не только родные, опасность не должна грозить никому.
Тут другой из бандитов -- судя по виду каньяри -- сказал:
-- Э, да пока мы тут лясы точим, эта штучка уже уходит. Руби его, ребята, это инка, это -- враг!