Перевернуться, чтобы снова оказаться сверху, меж разведенных ног Иного. Охотник все не мог оторвать от возлюбленного взгляда. Не может быть живое существо так прекрасно. Высокие скулы, благородный нос, тонкие чувственные губы... Несколько темных прядей прилипли к влажному лбу. Протянув руку, Трэин убирает их и тут же запускает пальцы в волосы, чтобы сжать их на затылке и страстно оттянуть назад, оголяя шею. Он покрывает поцелуями открывшиеся участки кожи, чуть прикусывает кадык, чувствуя губами, как во время очередного стона вибрирует мужское горло.
Упереться одной рукой в спинку кровати и тут же почувствовать, как длинные ноги обхватывают тебя за бедра и наконец, войти, не сдержав просящегося наружу стона. Выдержки Адриана не хватает, даже на то, что бы дать Трэину время привыкнуть. Он двигается, стараясь войти глубже, пьянея от ощущений. Капли пота стекали по спине и лбу. Вдоль позвоночника разлетались яркие разряды удовольствия, которые заполняли собой все тело. А по комнате разносились их стоны и скрип кровати. Толчки становились все глубже и грубее, вырывая все более громкие вскрики наслаждения. Руки перемещаются на спину и плечи брюнета, оставляя на коже яркие красные следы от ногтей и пальцев. Никто из двоих не сдерживал свои чувства.
Мелькнувшая на задворках сознания мысль, что Калеб вполне мог прийти домой не кажется такой уже страшной. Это все подождет, сейчас даже апокалипсис не помешал им быть вдвоём. Даже как то забылся тот факт, что здесь есть и другие соседи (а в частности престарелая бабуля, что жила как прямо за стенкой), и они просто наслаждались получаемым удовольствием.
Стоны становятся все несдержаннее, дыхание все более и более рваным. Толчки постепенно увеличивают темп, подводя к самой границе. Вот, перворожденный толкается как-то особенно глубоко, особенно чувственно и сероглазого накрывает лавина удовольствия, с коротким хриплым вскриком выплескиваясь и пачкая их животы жемчужными каплями. Еще несколько толчков и Трэин ощущает, как под его руками содрогается тело возлюбленного и его наполняет изнутри.
С Трэином всегда было так. Словно взрыв вулкана, а после него какая-та блаженная пустота и разморенность, словно у тебя из организма вытащили все кости.
Адриан опирается, хотя скорее просто падает, на согнутые в локтях руки, чтобы не упасть на Трэина. А голова утыкается светловолосому в ключицу, оставляя на коже невесомое прикосновение губ.
- Нам нужно в душ...- ощущение спермы между их животами было не то, что бы неприятным, но если они останутся так, то она засохнет.
-м-м-м, да, можно... – согласно бормочет Иной, запуская пальцы в темные пряди и легко поглаживая их.
Но вопреки своим словам, Адриан не спешит вставать. Рука между их телами собирает следы удовольствия охотника. Несколько секунд он рассматривает свою руку, а после язык проводит по пальцам, а Трэину отправляется взгляд испод полу опущенных ресниц.
Наблюдая за манипуляциями перворожденного, у беловолосого сбивается дыхание. Это выглядело слишком эротично, а бесстыдный взгляд, казалось, мог разглядеть в нем все то, что тщательно скрывалось или даже то, чего не могло бы быть.
- Попробуй...- Иной увлекается вампиром в неспешный поцелуй, но все же, Адриан отстраняется. – Пошли, нам нужно все это смыть.
-Пошли. – согласился сероглазый, нехотя выбираясь из-под брюнета и первым направляясь в ванную. Остановившись в коридоре, он прислушался. Калеба не было слышно, а значит, они все еще в квартире одни. Кажется, Адриан не ожидал столь резкой остановки, а потому налетел на охотника.
- И кто из нас пьян?- хмыкнул Трэин, ловя мужчину за талию и коротко целуя в губы. Мимолетный поцелуй, ни к чему не ведущий, просто потому, что есть желание прикасаться к тому, кто для тебя так важен.
- Только если тобой.- это действительно было похоже на состояние опьянения. Ты будто лёгкий и воздушный, и никаких проблем у тебя нет, и ничего тебя не волнует.
Ванная в квартире представляла собой душевую кабинку и раковину. Причем кабина была достаточного размера, чтобы в ней поместились два взрослых человека. В приглашающем жесте охотник оставил дверцу открытой и настроил воду. Из закреплённого на стене душевого шланга полилась вода, отчего волосы мужчины тут же намокли и потемнели. Прикрыв глаза, Трэин с наслаждением подставлял лицо теплым каплям.
Охотник уже стоял под струями воды, а Адриан остановился, следя за водой, что проделывала какие-то свои пути по телу Иного. Кто бы, что ни говорил, а в особенности сам Трэин, он был очень красивым. Бронзовая кожа, проработанные мышцы, мужественные черты лица и эти глаза, в которых Адриан пропал, утонул и потерялся без надежды на возвращение. Даже шрамы нисколько не портили светловолосого, это была его история. Да и к тому же, они исчезнут, если он примет от Адриана бессмертие. Но об этом лучше вообще не думать.
Лениво приоткрыв один глаз, он посмотрел на Адриана и чуть улыбнулся.
