Тоненькие слабые пальчики сжали холодный камень края бассейна так, что костяшки пальцев побелели. По телу пробежала густая дрожь. Этот властный, полный дикой, отчаянной страсти взгляд партнера доводил Гермиону до ужаса, до экстаза… Ей вновь стало страшно находиться рядом с этим человеком. Но, почему? Не ясно… Одним ласковым словом он может заставить ее влюбиться, одним жестоким – бояться… Что за власть заключена в этом человеке?
Драко резко подался вперед, заставляя Гермиону выгнуться в пояснице. Приятная волна щекочущих ощущений заставила девушку чуть прикрыть глаза, но гриффиндорка так и не осмелилась закрыть их полностью. Гермиона поняла, что начинает превращаться в послушную овечку, в тень своего хозяина, в полноценную невольницу… «Нужно как можно скорее избавиться от такой участи…» – подумала Гермиона, закусывая губу от наслаждения.
Но почему ей так хочется подчиниться? В голове девушки поселилась мысль, что за послушание она может получить награду. Эту сладостную, приятную награду под названием – любовь. Кто из нас не мечтает о любви? Когда три года скрываешься в глухом лесу, почти не встречая людей, даже Малфой начнет казаться прекрасным и благородным принцем-спасителем.
Малфой все набирал темп, совершенно не думая о комфорте Гермионы. Все эти разговоры о прошлом томились в его голове и в попытке изгнать их оттуда, Драко сам не заметил, как вновь стал жестоким и диким, точно лесной кот. Его движения были грубыми, поцелуи небрежными и жесткими. Горячий и скользкий язык мучил нежную шею рабыни, оставляя за собой красные следы. Стоны Гермионы слышались все громче. Они отражались от холодных стен бассейна и эхом прокатывались по всей комнате… Какая акустика!
Сильные руки юноши еще сильнее притягивали грязнокровку к себе, прижимаясь к жертве всем телом. Их сердца бились все быстрее, точно стремились выпрыгнуть из груди и встретиться друг с другом, слившись воедино. Чувствительный сосок Гермионы неаккуратно задел сосок Малфоя, и юноша блаженно зарычал, укусив девушку за шею. Зубы Драко лишь слегка сжали нежную розовую кожу. Эта боль сливалась с приятными тянущими ощущениями и превращалась в нечто удивительно, невероятное, великолепное…
– Драко… – простонала Гермиона, когда оргазм теплой волной накрыл ее хрупкое изнуренное тельце.
Оба партнера замерли, приводя дыхание в норму. Малфой уткнулся Гермионе в шею, вбирая в легкие ее слегка сладковатый запах. Юноша был слегка измотан вчерашним приключением и сам не знал, что же заставило его повторить свой подвиг сейчас. Тело было таким горячим, что вода, казавшаяся раньше такой теплой, вдруг стала чуть прохладной. Легкие искусственные волны бились о края бассейна, омывая ноги Гермионы. Девушка устало дышала, глядя на серебристую поверхность воды. Драко и пугал ее и притягивал. Эти холодные глаза отталкивали, приводили девушку в ужас, но та боль, что таилась в его душе…
С самого детства Гермиона Грейнджер привыкла вмешиваться в чужие дела, и сейчас ей казалось, что ее прямая обязанность – избавить Драко от душевных мук. Пусть хоть последние дни его жизни окажутся чуть счастливее всех предыдущих. Пусть он думает, что гриффиндорка забыла все обиды и оставила прошлое в прошлом, уступая напору его любви.
Может быть, хоть так она сможет искупить тяжесть убийства? Да, не ей нужно будет отдать приказ для перехода к последнему шагу, не ее изящные пальцы установят таймер на бомбе… О, ее руки, руки Джинни омоются кровью… Кровью Пожирателей. Пожирателей! Одна смерть предотвратит тысячу новых, спасет невинные души «преступников грязнокровок»… «Мы станем героями, а не убийцами», – уверяла себя Гермиона, поглаживая горячую спину Малфоя.
Помещение погрузилось в тишину. Только плеск воды изредка докучал молодым гостям, не давая сосредоточиться на своих думах. Каждого тревожили тяжелые мысли. Кому-то предстояло отказаться от идеалов, что годами в него вбивали родители, кому-то предстояло осознать свое положение и отношение к своему окружению. Обоим предстояло найти в себе силы, чтобы совершить решительный поступок, избавиться от уз прошлого и шагнуть в будущее, что обоим совершенно не кажется светлым и радостным.
Драко чуть отстранился от рабыни и заглянул ей в глаза. В них был и страх и печаль, любовь и ненависть… Весь мир, казалось, поселился в этом пытливом взгляде бесподобной гриффиндорки. Малфой нежно, аккуратно провел ладонью по щеке девушки, вызывая в ее хрупком тельце легкую дрожь.
– Мне нужно жениться… – наконец, заявил Драко, желая увидеть реакцию Гермионы.
Ни один мускул на этом слегка загорелом лице не дрогнул. Внешне грязнокровка сохраняла спокойствие, не желая порадовать Драко своей легкой ревностью. Гермиона вспомнила сцену в магазине одежды. Эти жуткие, циничные сестры Гринграсс… Наверняка, Драко выберет себе в супруги одну из них. Интересно, ту, что помоложе или ту, с которой он вместе учился? Губы девушки чуть скривились, и Драко, полный блаженного удовольствия, тихо хмыкнул, убедившись в том, что он не безразличен рабыне.
