Ее огромные зеленые глаза округлились. Руки, крепко державшие расческу, опустились вниз. Нижняя губа слегка дрогнула, точно Джеки услышала что-то обидное. В ее миленькой голове никак не могла уложиться подобная мысль. Такая как она, ничем не примечательная, отнюдь не любимая рабыня хозяина – приглашена на бал самого Темного Лорда… Может быть, ей показалось? Наверняка, просто опять замечталась за работой, вот и мерещится всякое…
– Приглашена?.. – спросила Джеки, поднимая глаза к зеркалу.
Ее взгляд встретился со взглядом Гермионы. На лице гриффиндорки играла довольная улыбка. Ей безумно нравилась эта девочка, нравилась ее наивность и доброта. Гермиона – единственный ребенок в семье, почувствовала, что между рабынями образовалась сестринская привязанность и была безумно рада тому, что эта новость приносит Джеки столько счастья…
– На бал. Вместе с нами, – пояснила Гермиона, все также тепло улыбаясь.
«Боже мой, Боже… На бал. В высшее общество… Хоть куда-нибудь… Только бы не здесь», – думала Джеки. Она не могла поверить собственным ушам. Сердце колотилось в груди, больно дубася по ребрам. Расческа выскользнула из рук и упала на пол. Вместо того, чтобы кинутся вниз, подобрать инструмент, Джеки кинулась вперед, к Гермионе. Что-то глубоко внутри в одно мгновенье заставило ее принять решение. Она должна обнять Гермиону. Руки ее сцепились, крепко прижимая к себе гриффиндорку, заливающуюся смехом.
Грязнокровки еще долго обнимались, прижавшись друг к другу. Гермиона не разделяла того безграничного счастья Джеки. Конечно, ведь пуффендуйка идет на бал веселиться… Но перед Гермионой стоит жуткая, сложная задача. От гриффиндорки сейчас зависит не только ее судьба, а судьба многих поколений грязнокровок. Нет права на ошибку, нет права на слабость.
Как только Джеки разорвала объятья, Гермиона вновь взглянула в зеркало. Пуффендуйка с немым ликованием подобрала с пола расческу и положила ее на столик, неловко улыбаясь собственным мыслям. Она повернулась к зеркалу и принялась приглаживать волосы руками. Копна пышных пшенично-русых волос была заплетена в толстую опрятную косу, что аккуратно закреплена белой ленточкой, вплетенной в волосы. «Интересно, какие девушки нравятся Теодору», – подумала Джеки, мысленно сравнивая себя с Гермионой. «Милые и застенчивые или девушки, предпочитающие действовать сами?»
Гермиона чуть отстранилась, приближаясь к незаправленной еще кровати. Она решила застелить ее сама, стараясь выглядеть чуть мягче, чуть лучше в глазах домовиков. Гриффиндорку совсем не привлекала судьба превратиться в очередную аристократку, что не соизволит и пальцем шевельнуть, ей хотелось сохранить хоть крупицу прошлой себя, хоть часть гордой самостоятельной гриффиндорки.
– У меня столько вопросов, что голова сейчас лопнет, – проговорила Джеки, глядя на Гермиону, словно сумасшедшая.
Солнце осветило гриффиндорку, и волосы ее стали отливать ярким золотым блеском. Пуффендуйка в очередной раз отметила красоту и грацию Гермионы. Ту красоту, о которой Джеки может лишь мечтать… День клонился к вечеру, а солнце неуклонно бежало вниз, к краю горизонта. Пуффендуйка забыла обо всем, услышав радостную новость. Фонарь, оставленный в кладовой, все продолжал гореть…
– Ну так спрашивай скорее, – хихикнула Гермиона, складывая одеяло.
Мысли бойко копошились в голове, сменяя друг друга. Джеки никогда не была на подобных мероприятиях и понятия не имеет о том, что делать, как говорить, танцевать или вести себя в подобном обществе. Что, если она опозорится на глазах у Теодора? «Не глупи. Гермиона же тоже грязнокровка, однако все прошло хорошо. Все рабыни – грязнокровки и ни одна не опозорилась…», – успокаивала себя Джеки.
– В чем мы пойдем? – спросила девчушка, усаживаясь за стульчик напротив трюмо.
Одеяло беззвучно упало на кровать, укрыв ее собой, и Гермиона повернулась к пуффендуйке. Она подняла глаза к потолку, на секунду задумавшись. Сейчас платье – меньшая из ее проблем. Впрочем, конечно, каждой девушке хочется выглядеть хорошо в глазах общества… Может быть, Джеки удастся встретить кого-то из знакомых. В прошлый раз Гермиона видела, что ей помахала какая-то незнакомая девушка, и махнула ей в ответ, боясь разоблачения.
– Думаю, что этим займется наша портниха. Лучше скажи, ты умеешь танцевать? – спросила Гермиона, усаживаясь на кровать.
Улыбка озарила лицо Джеки. Глаза, пылающие ярким блеском счастья, засветились неудержимой гордостью. Танцы – пожалуй, единственная в мире вещь, что выходит у Джеки неплохо, даже хорошо. Отец водил ее на бальные танцы, затем, став взрослее, девчушка записалась на более современные. Она бы и сейчас брала уроки… Лишь в танце пуффендуйка не казалась такой нескладной и неуклюжей, лишь в танце ей становилось уютно в собственном теле, что казалось ей невероятно громоздким.
– Да, умею, – похвалилась Джеки. – А что танцуют на таких вечерах? Только вальс? – поинтересовалась она, с жадностью взирая на Гермиону.
– Да, только вальс. В прошлый раз все было роскошно и… Довольно скучно, – посетовала Гермиона.
– А вы с Драко тоже танцевали?
