Слуги просыпаются гораздо раньше хозяев, и, разумеется, Джеки уже давно разбудили. Она протирала пыль в кладовой, разглядывая чудные ингредиенты, лежащие на полках. Пуффендуйка встрепенулась, услышав, что кто-то трансгрессировал к ней. Бегло произнеся: «Хозяйка ожидает», эльфийка схватила Джеки за руку и унесла прочь из старого темного чулана, оставив там непогашенный фонарь.
Мгновенье, и мрачный пугающий чулан заменила яркая красно-золотая комната, в которую Джеки так любила заявляться. Яркий свет больно ударил в глаза, заставляя прикрыть их. Эльфийка подтолкнула Джеки вперед, заставляя ту подойти ближе к Гермионе, и исчезла также быстро, как появилась.
– Доброе утро! Эльфы сказали, что хозяин Драко разрешил тебе свободно разгуливать по поместью! – восторженно произнесла Джеки, глядя на Гермиону.
Гриффиндорка угрюмо глядела в старое зеркало и встретила там восторженный взгляд Джеки. Ее зеленые, наивные глазки блестели от счастья. Но что его вызвало? Если задуматься, то Джеки всегда светится счастьем, приходя сюда. Может быть, она просто не могла грустить? Даже рабство не могло заставить ее лить слезы.
– Да, разрешил, – заверила ее Гермиона. – Я боялась, что разбужу тебя.
Джеки улыбнулась своей по-детски очаровательной улыбкой и взяла расческу с туалетного столика. Она прекрасно знала свои обязанности и всегда была рада помочь Гермионе. Шелковистые кудрявые волосы гриффиндорки были послушными, мягкими на ощупь. Так как длина не позволяла заплести косу, Гермионе приходилось каждое утро распутывать волосы, что казалось ей непосильно сложной задачей. Гриффиндорка хотела бы вновь отрезать их, но Драко и слышать не желал… Джеки, будучи обладательницей завидной шевелюры, гораздо лучше разбиралась в таких делах. Расческа скользила по волосам, заставляя Гермиону запрокинуть голову назад.
– Нет, не волнуйся, все в порядке. Я уже давно проснулась, – сказала Джеки, приветливо улыбаясь Гермионе.
Пуффендуйка украдкой разглядывала свое отражение в зеркале, сравнивая себя с Гермионой. Она любила гриффиндорку всей душой, обретя в ней старшую сестру, которой у Джеки никогда не было. Но сердце переполнялось болью от того, что красота Гермионы превосходит ее собственную. Утешало лишь то, что Теодор никогда не видел настоящего облика Гермионы, потому, просто не мог проникнуться к ней теплыми чувствами… Не мог же, да?
– Темный Лорд скоро снова устроит бал, – аккуратно начала Гермиона.
Лучик яркого солнечного света отражался от серебряного бубенчика Джеки и гулял по красному ковру, шагая в такт движениям грязнокровки. Пуффендуйка вспомнила суматоху, вызванную прошлым приглашением на прием. Зависть кольнула где-то под ребрами. «Как же тебе везет. Все равно, что быть свободной и чистокровной», – думала Джеки, глядя на затылок Гермионы.
Расческа распутывала кудри грязнокровки, придавая им более опрятный вид. Гермиона не смотрела в зеркало, она опустила карие глаза вниз, глядела на задвинутые ящики трюмо. Именно там она и спрятала яд, что принес ей Теодор. Склянка валяется там, в окружении всевозможных заколочек и шпилек, дожидаясь своего звездного часа. Гриффиндорка невольно начинала нервничать. С каждой секундой бал становится все ближе и ближе. Что, если Джинни не возьмет яд, откажется помогать, сославшись на удобное положение? А что, если она выдаст и Гермиону и Теодора Темному Лорду, разрушив всякую надежду на перемены?
– В чем ты пойдешь? – спросила Джеки, выводя Гермиону из транса. – Я слышала, что в аристократическом обществе не принято дважды надевать один и тот же наряд.
– Ну, я же не аристократка… – улыбнулась Гермиона.
Она и правда не думала о том, что собирается надеть предстоящим вечером. Наверное, Драко опять вызовет на дом портниху. На этот раз ей придется сшить сразу два платья. И для Гермионы и для Джеки. Интересно будет посмотреть, как Драко собирается изображать заботливого и великодушного хозяина пред гостями, когда Джеки начнет заикаться в его обществе?
– У меня для тебя есть отличные новости, – произнесла Гермиона, улыбаясь своему отражению в зеркале.
В комнате становилось все жарче. По-летнему жаркое солнце глядело в окно, его лучи нагревали все, чего касались. Гермионе, одетой в легкую ночнушку – было комфортно в таком климате, а вот Джеки… Ее строгое черное платье из плотной ткани, длинные чулочки – все это не располагало к подобной духоте. Пуффендуйка не привыкла жаловаться, потому молчала, выполняя нетрудную работу личной горничной.
Но, лишь услышав от Гермионы о том, что ее ждут приятные вести, все неудобство мигом исчезло. «Это Теодор? Он опять придет?» – думала Джеки, продолжая расчесывать волосы подруги. «Интересно, что же он скажет насчет того поцелуя… Вспомнит ли вообще? Наверняка девушки к нему так и льнут…» – с грустью подумала пуффендуйка, строя догадки.
– Ты тоже приглашена, – коротко бросила Гермиона, глянув на отражение Джеки.
