Ветер, гулявший по коридору, стих. Джеки уже не слышала его ночных завываний. Гул ее сердца, бившегося о ребра, заглушил все посторонние звуки. Девушка еле заметно кивнула, встретившись глазами с Тео, она отвернулась…. Нотт неторопливо пошел вперед, не ожидая, когда Джеки последует его примеру. Ночная прохлада коснулась его идеально уложенных волос, и Тео блаженно закрыл глаза, растворяясь в осенней безмятежности.
Шаги разлетались эхом по небольшому помещению. С каждым шагом коридор, казалось, становится только светлее и светлее. Джеки увидела множество дверей, ведущих в небольшие холодные комнатки, прежде чем Нотт довел ее до выхода из проклятого убежища. Теодор прикоснулся к небольшому отполированному камню. Стена пред ними затрещала, точно рой диких пчел, отъехала в сторону, выпуская пуффендуйку и слизеринца наружу.
Ночной мороз обжег щеки Джеки. Она стыдливо улыбнулась, прикрывая мгновенно покрасневший нос. Девушка поежилась от холода, устремив взгляд куда-то вдаль. Какое красивое место выбрало ополчение… Впрочем, главным критерием их выбора был не приятный пейзаж. Низкие аккуратно подстриженные деревья, чьи ветви покрывали иголки, кивали на ветру, а птицы только начали просыпаться и перелетать от одного к другому, распевая.
Теодор достал из пачки сигарету, но тут же опустил ее, не отрывая взгляда от Джеки, что стояла спиной к нему. Ветер играл с ее длинными светлыми волосами, заставляя их танцевать, кружиться… Нотт находил девушку весьма привлекательной и даже милой, но слишком наивной для столь жестокого мира. Такие, как она – не способны выжить в одиночку. Слизеринец отметил про себя, что если бы Джеки попала к другому хозяину, ей, наверняка, пришлось бы плохо. Впрочем, вряд ли Драко был лучшим или добрейшим из чистокровным волшебников.
Нотт ударил по донышку пачки сигарет, вновь подхватывая одну из тех, что сама бросилась ему в руку. Слизеринец потянул воздух, сжав ее губами, после чего кончик сигареты зажегся, и легкие Теодора наполнились тягучим табачным дымом. Ночная прохлада словно растворилась, уступая место теплу, что разливалось по мышцам юноши. Только сигареты сейчас и могут успокоить его расшатанные нервы… Впрочем… Возможно, что милая беседа с милой глупышкой поможет отвлечься даже лучше, чем никотин.
– Ты что-то очень бледная сегодня, – произнес Теодор, выпустив полупрозрачную струйку дыма изо рта.
Джеки вздрогнула всем телом, отрываясь от чарующего пейзажа. Она совершенно забыла о том, что не одна. Растворившись в своих мыслях, в воспоминаниях о навсегда потерянном отце, пуффендуйка обрела хрупкое, шаткое спокойствие, что так бесцеремонно прервал глупый вопрос.
Откуда же ее коже приобрести здоровый персиковый оттенок? Может быть, от того сбалансированного питания, что предлагал ей Малфой Мэнор, от «заботы» молодого хозяина, от ласкового летнего солнца? Пуффендуйка вздернула бровь, услышав его… Нотт, казалось, ничуть не был смущен своим же вопросом. Он сверлил Джеки яркими зелеными глазами, терпеливо ожидая ответа.
– Мне нездоровится, – призналась девушка, отводя глаза.
Джеки не хотела жаловаться Теодору на недомогание. В конце концов, сейчас, когда от нее не станут требовать ничего, оно должно пройти, оставить ее в покое. Свежий воздух смешивался с сигаретным дымом, попадая в легкие пуффендуйки. Запах табака вновь напомнил ей об отце, что курил трубку, словно викторианский джентльмен. Холодок вновь пробежал по спине Джеки. «Где ты теперь?» – спросила Джеки отца, который не мог ее услышать. «Где ты?»
– Да? И давно это у тебя? – спросил Теодор, сверкнув зелеными глазами, точно дикий кот. – У нас тут у всех начинаются проблемы со здоровьем. Сырость и холод не способствуют оздоровлению, знаешь ли.
Девушке совершенно не хотелось обсуждать это. Болезни и недомогания, боль и страх должны были упасть с ее плеч, как только расстегнулся проклятый ошейник. Почему же эти несчастья все еще преследуют ее, ломая, портя новую жизнь, что только началась. Зачем мир так жесток к ней? Джеки не знала ответа на этот вопрос. Смерть отняла у нее мать, а Волан-де-Морт отнял ее у одинокого старого отца. Теперь и она и он одни в этом мире… В огромном жестоком мире, что принадлежит сильным и смелым. Пуффендуйка ждала той минуты, когда сможет назвать себя храброй, встать в один ряд с хозяевами жизни…
Джеки понимала, что ей не на кого больше надеяться. Она корила себя за то, что оказалась слишком наивна, слишком глупа сейчас, когда все так изменилось… «Не нужно было тебе идти домой. Нужно было спрятаться в лесу с остальными. Глупая. Ты – глупая». Как только всех эвакуировали из Хогвартса, грязнокровки, что были чуть умнее остальных, отправились прочь из Англии, чем и спасли свои жалкие шкуры… Пуффендуйка же подумала, что отец лучше всех сможет защитить ее от напастей. Отец, что совершенно ничего не знает о магическом мире…
– Примерно после приема у Темного Лорда, – нехотя произнесла Джеки, разглядывая прозрачный дым.
