Гермиона стыдливо отвела взгляд, сделав вид, что на самом деле все это время смотрела в окно. Малфой лишь улыбнулся, увидев легкий румянец, заливший щеки красавицы. Он окинул ее жадным взглядом, разглядывая каждый кусочек прелестного хрупкого, прикрытого тела. Драко подошел поближе к кровати как-то пугающе, угрожающе взглянул на девушку, остановившись так близко.
Последнее время в нем словно боролись два совершенно разных человека. Один из них упрямо твердил, что Драко должен разорвать порочную связь, выкинуть гриффиндорку на улицу и забыть о ней, точно о прекрасном сне, что прошел с наступлением утра… Но что-то другое, таившееся глубоко внутри, упрямо сопротивлялось голосу разума, уговаривая Драко бежать, свергнуть Темного Лорда, сделать что угодно, лишь бы быть рядом с горячо любимой девушкой.
Кого из них слушать? Чему подчиниться? Сердцу или разуму? Что делать, если каждая частичка твоей души так и льнет к проклятой грязнокровке, так и стремится добраться до нее… «Наверное, меня неправильно воспитали. Остальные чистокровные волшебники не питают ненужных чувств к рабыням», – подумал Драко, разглядывая Гермиону. Почему он больше не может просто хотеть ее? Драко не знал ответа на столь важный сейчас вопрос.
Грязнокровка осторожно повернула голову в его сторону, и их взгляды встретились. Что-то внутри болезненно сжалось, встретив холодный, жестокий взор Малфоя. Казалось, что в нем зарождается ненависть. Нет, нет, не к Гермионе. К самому себе. К постыдной слабости, что теплилась в его сильном теле. Такая нехарактерная для него слабость, подумать только! Знал бы отец…
– Ты наденешь купальник или нужна моя помощь? – спросил Драко, игриво улыбаясь.
Гермиона отвела взгляд, явно смутившись. Впрочем, к чему эти ужимки? Они уже пережили вместе слишком много, чтобы стесняться подобных разговоров. Гриффиндорка резво поднялась с кровати и устало, с неохотой побрела к высокому шкафу. Они с Драко купили так много всего! И парочку купальников тоже. Ярко-желтое бикини, что плохо прикрывало тело, соединенный, скромный купальник черного цвета с пикантным вырезом на спине и последний – самый обыкновенный купальник темно-красного цвета. Выбор пал на него. Не слишком открытый, не слишком скромный.
Девушка скинула с себя джинсы, майку, и, оставшись лишь в нижнем белье, глянула на Драко, точно прося его об услуге. Он и не думал уходить или даже отворачиваться, пристально наблюдая за рабыней. «Может, попросить его выйти? Мерлин, Гермиона, ты же рабыня, а он – твой господин. Чего он там не видел? Не нужно дразнить его излишней скромностью», – подумала девушка.
– Одевайся скорее и пойдем ко мне в комнату, чтобы оделся и я, – сказал Драко, слегка улыбнувшись.
Гермиона повернулась к юноше спиной и услышала с его стороны противный, гадкий смешок. «Смейся, смейся. Как только окажемся в воде, я над тобой посмеюсь», – подумала смущенная гриффиндорка, вспомнив о своем маленьком превосходстве в плавании.
Переодевшись, девушка торопливо обернулась и заметила, что Драко угрюмо уставился в окно, с важным видом разглядывая что-то вдали. Нечто больно екнуло в груди Гермионы, встретив печальный, угнетенный взгляд Малфоя. Сейчас девушка заметила, что под глазами у Драко залегло несколько неглубоких, почти незаметных тонких морщинок, словно сеточка они сковали его бледную кожу. Должно быть, время дает знать о себе. С работой Драко… Наверное, много стрессов. Но, почему гриффиндорка его жалеет? Он сам выбрал свой путь… Путь Пожирателя Смерти. Разве он жалел ее? Она-то не выбирала этот мерзкий путь наложницы.
– Ну, раз ты готова, прошу, посетим и мою опочивальню, – проговорил Драко, подавая Гермионе руку.
– Голый и галантный… – ответила ему Гермиона с обворожительной улыбкой на губах.
Малфой лишь широко улыбнулся, вспомнив, что и сам остался лишь в нижнем белье. Гермиона взяла его за руку, и улыбка вдруг исчезла с бледного лица слизеринца. В голове никак не могла уложиться мысль, что когда-нибудь эти нежные тоненькие руки больше не будут касаться его грубой кожи. Не будет и этих смущенных взглядов, робких улыбок… Но, впрочем, зачем же сейчас грустить об этом? Ведь у него еще есть время, а пока оно есть, нужно каждую секунду радоваться этой теплой, нежной близости, этой… Любви? Достаточно извращенной, неправильной…
Драко ловко открыл дверь и пропустил Гермиону вперед. Она вышла в коридор, бросив на серо-зеленую стену грустный взгляд. Как же гриффиндорке не нравилась эта атмосфера старинного замка, полного картин, на которых обитают люди с угрюмыми лицами… Шаги молодых людей отдавались гулким, звонким эхом по полупустому коридору. Слизеринец затормозил около темно-серой массивной двери, что скрывала его обитель от любопытных глаз. Дверь тихо отворилась, и пред Гермионой предстала спальня хозяина.
