– Это не показатель! Что он тебе последний раз говорил?
– Он по телефону сказал, чтобы я посоветовалась с вами, раз у меня нет подруги. И ска-а-азал… (плачет) что это последний шанс…
– Ну так иди и звони! И просто скажи все, что только что нам говорила!
– Я бо-ю-у-сь! Мам, он не простит меня! Он сказал, что я его замотала!
Отец смеется.
– Так ведь ты его и вправду замотала! У вас, дочура, сейчас такая стадия отношений, когда на полном серьезе начинают планировать взрослую жизнь. Он-то взрослый и планирует, а ты ведешь себя как ребенок…
– Вот и он так про меня го-о-вва-орит!…
Теперь смеется мама.
– Правильно говорит! Петр, может быть, ты позвонишь? Нашу дурочку нужно поставить в ситуацию, когда она просто не сможет не сказать все, как есть!
– Я не ду-уро-о-чка-а! – всхлипывает упрямая Варька.
И Людмила Олеговна говорит:
– Вот что! Я обещаю, что твой Монасюк приедет к тебе. И я еще и переговорю предварительно с ним!
– Не на-а-адо-о! – шмыгает носом Варвара.
– Надо, Варя! Он будет знать, что ты просто глупая дурочка!
– Он знает! Он так и сказал!
Папа:
– Варюша! (очень мягко – подходит, обнимает). А ты-то сама замуж за него хочешь?
– Папуль, еще как хочу!
– Ну! – разводит руками Петр Петрович.
– Ну, про «замуж» говорить рано, – тут же уточняет мама, – ты еще даже не поступила в институт! Толик твой вон учится…
Я действительно старательно учился. И на меня с уважением начинали смотреть преподаватели (ну, а у студентов я пользовался уважением давно – как только стал петь в ансамбле), и даже наш декан всячески выделял меня, ставя на общих собраниях курса в пример. Но я действительно учился очень старательно, даже во время ночных работ в пакгаузах и на разгрузочных площадках при любом случае простоя я доставал учебник, который брал с собой, и читал, читал.
Между прочим, из-за этого я заработал уважение и среди грузчиков.
В самом конце октября раздался очередной междугородний звонок (отцу часто звонили и из Москвы, и из других городов).
Но это был звонок мне. Звонила мама Варвары.
– Толя, здравствуйте! Это Людмила Олеговна!
– Здравствуйте, я узнал вас, Людмила Олеговна. Вы – мама Вари.
– Да. Вы меня простите, я очень виновата и перед Варей, и перед вами. Мне ведь тогда, на выпускном вечере рассказали о песне про Варвару, ну, и про букварь открытый, конечно…
И я вас невзлюбила. Вы не обижайтесь на меня, так случилось, что гораздо позже мне предоставилась возможность поговорить с некоторыми вашими учителями, потом с Марией Константиновной Миутой… И когда мне кое что о вас рассказали, я поняла, что не просто была неправа, я могу поломать счастье дочери.
А Варенька ведь у нас с мужем – единственная… Мы ее, конечно, избаловали, но вы не думайте, Анатолий, она очень хорошая, добрая, ласковая…
– Я понимаю… – но мне не дали вставить больше ни слова.
– Толя, понимаете, у нас нет сил смотреть на нее. Приезжайте, пожалуйста, она ведь девушка, стесняется первой сделать шаг, как бы себя предлагать… Мы ведь вам по возрасту годимся в родители, так что вы нам-то не отказывайте…
Я и не собирался! И мы договорились, что я приеду в Боговещенку на праздники 7-го ноября.
ноябрь 1966 г.
Чтобы поехать на 7 ноября в Боговещенку, мне пришлось идти к Варшавнину и отпрашиваться с демонстрации. С этим всегда было строго – на ноябрьской и майской демонстрациях все до единого должны были присутствовать!
Варшавнин меня отпустил, и я позвонил домой Рукавишниковым и сказал, что приеду завтра, рано утром.
Меня встречал Петр Петрович, и я понял – мне предстоит официальный визит. Мы дошли пешком до Заготзерна, тихонько открыли дверь сенок и так же осторожно – дверь дома. Было около 7 часов утра, и мы вошли украдкой – Варя спала, а со мной, как сказал мне Петр Петрович, хотела предварительно поговорить Варина мама.
Но все сразу же пошло не по плану!
Я не успел сделать и шага, как из глубины дома метеором вылетело что-то лохматое, пестрое и повисло у меня на шее, всхлипывая, целуя меня в щеки, глаза, нос мокрыми губами.
Рукавишникова! Не проспала начало визита, блин!
Не знаю, что меня толкнуло, но я подхватил ее на руки, и, целуя в губы, оттащил в ее комнату, посадил на постель и сказал:
– Рукавишникова! Ты же со сна некрасивая! Приведи себя в порядок!
И вышел в гостиную, где меня ждали папа и мама Вари.
– Ну, вот! – развела руками Людмила Олеговна. – Какой вам еще нужен ответ, Толя?
Сзади как бы прошелестел ветерок – это Рукавишникова проскользнула на кухню – умываться и одеваться.
– Как, какой? – притворно серьезно ответил ей я. – Конкретный!
– Да будет вам! – махнул рукой Петр Петрович. – Может, и хорошо, что все так именно вышло – ну какой предварительный разговор, Люся? Давай-ка готовь завтрак. Толя, вы как насчет по рюмочке, для аппетита?
– Только что по рюмочке, – ответил я. – Знаете, я два месяца как бы в командировке был, жили в палатках, ну, и конечно, по вечерам слегка употребляли… Надоело, но по рюмочке – с удовольствием!
