27 июля после того, как приехав накануне вместе с родителями, мы «засватали» Варьку, все вместе мы вернулись в Барнаул, и на следующий день Варвара подала документы для поступления в институт.
23 августа после успешной сдачи экзаменов, Рукавишникова Варвара была принята в институт на лечебное отделение.
25 августа мы зарегистрировали наш брак, свидетелями со стороны Вари была Юлька, а с моей Варшавнин – он узнал обо всем, так как я зашел в комитет, чтобы отпроситься до середины сентября самому и попросить его через коллегу в мединституте сделать то же самое для Вари.
Он при мне позвонил в «мед», поговорил, они с секретарем комитета комсомола мединститута посмеялись и вопрос был решен.
Я тут же пошел в авиакассы и купил четыре билета до Семфирополя.
Свадьба была скромной – я видел, как устала Варюха, она все силы отдала при сдаче экзаменов. И я хотел ее поберечь. Поэтому и придумал нашу поездку в Крым, причем вместе с ее родителями. Они никогда не были на Черном море, и на мое предложение откликнулись с благодарностью.
Так что в банкетном зале в ресторане «Центральный» было всего человек 25 – ребята из «Белых крыльев» с женами и подругами, родственники с ее и моей стороны.
А потом, после свадьбы, мы приехали в однокомнатную квартиру на улице Папанинцев, которая должна была стать нашим домом на ближайший год.
Жилье для новобрачных готовила Юлька. И это сказывалось во всем.
С потолка свешивались разноцветные шарики, многие с лукавой подмигивающей рожицей. Над сдвинутыми кроватями на белом полотнище было написано:
ПОЗДРАВЛЯЕМ!
НУ, И УСПЕХА ВАМ В ДЕТОРОЖДЕНИИ-ТО!
А у кровати на столике стояла бутылка шампанского, букет белых и алых роз, конфеты в тарелочке и два бокала.
А у возле шампанского – открытка. И на ней написано:
«Ребята! Я так счастлива за вас, и так завидую вам!
В хорошем смысле!
Будьте счастливы!
Сладкого вам месяца!
Ваша Юлька.»
Когда я увидел лозунг, я чуть не выругался – ну, не может Юлька без выпендрежа! Но Варька только засмеялась, протянула руки ко мне и движением пальцев показала – скорее иди сюда!
Вот и осуществилась ее мечта! А мой – план!
Мы любили друг друга, и Варя очень хотела показать, как она рада, как любит меня, как ценит… На другой день она то и дело выбегала на кухню, спрашивала меня, чего я хочу, стараясь принести мне и порадовать меня.
И тут же залезала под простыню, обнимала и шептала, шептала, шептала. О том, как она любит меня… Как она мечтала когда-то в новогоднюю ночь об этом и как рада, что все так и случилось…
А я улыбался и искренне был рад за нас. И тоже шептал ей на ухо разные приятные глупости…
И был счастлив не меньше, чем Варька!
Отдых в Крыму получился на славу.
У родной сестры моего деда Ильи (который переехал к нам из Азербайджана), тети Стаси, в городе Феодосии был свой дом. И нам с радостью выделили в нем две комнаты: для родителей Вари и для нас.
Мы целые дни проводили на море, купались и загорали. Обедали здесь же – мы все любили шашлыки, а их жарили прямо рядышком с пляжем, в сквере, так что мы с Петром Петровичем надевали брюки, шли за шашлыками и конечно, будучи без надзора, выпивали по паре-тройке стаканов местного сухого виноградного вина. И вернувшись с шампурами к нашим дамам, с удовольствием получали от них за это нахлобучку, причем Варька не отставала от матери.
Я ведь потому и поехал в Крым вместе с ее родителями – пусть ей будет лучше рядом с матерью! Раз уж подруг, кроме Юльки, у нее нет, а Юльку брать с собой мы ну, никак не могли!
А потом мы с Петром Петровичем сидели под деревом и наблюдали, как наши женщины плескаются в воде. Они все-таки были так похожи! Могли часами плавать, не вылезая из моря.
А вот мы с Петром Петровичем этого не любили – мы любили, как только они увлекутся, плескаясь, сходить к пивным автоматам и добавить к «сухарику» еще и по литру пива…
А на обратном пути шли через Центральный рынок, где покупали все к ужину, и тут уж кашеварили мы с Петром Петровичем… Пока наши девочки вкушали послеобеденный сон, мы готовили ужин на всех, потому что около пяти часов приходил с работы муж тети Стаси дядя Вася, который приносил с собой трехлитровую банку ледяного феодосийского пива и несколько бутылок «пепси-колы» – лакомства, невиданного тогда еще у нас в Сибири.
«Пепси» ставился в холодильник, а пиво мы потягивали на кухне, в процесс готовки. Слушая рассказы дяди Васи о местных событиях. А допивали все это уже за ужином, часов в семь.
А потом мы шли гулять на набережную. Мы часами стояли у цветомузыкального фонтана, у парапета, глядя на прибой. Волны шумели, накатывая на песок, и вызывали у нас чувство покоя и какой-то вселенской расслабленности.
И я заметил, что Варя все чаще старается прикоснутся ко мне, прижаться к плечу. Она уже давно не говорила мне: «Дурак!», она старалась быть ласковой и покорной.
