– Я к тебе сейчас приду! – крикнул Валерка.
– Погоди!… – Но в трубке уже пищали сигналы разъединения.
И я выразился про себя нецензурно относительно ситуации.
Я прошел в коридор. Справа от меня раздавался треск – это в печи разгорался огонь. Рядом стояла полное каменного угля ведро и совок.
Я задумчиво открыл дверцу, посмотрел на бушующее пламя горевших дров и совком принялся закладывать внутрь уголь. Попадая на пламя и тлеющие дрова, уголь шипел, от него шел пар – он был промерзшим.
Мое тело помнило все нужные движения!
– Уже разгорелось?
Я повернул голову – позади меня стояла в дверном проеме кухни бабушка Тина.
– Кушать будешь? – спросила она. И я услышал, как и в кухне, потрескивая, во второй печи также разгорается огонь.
– Нет! – сказал я. И тут мне в голову пришла одна мысль.
Я зашел к себе, взял в руки «Панасоник» и пошел на кухню.
В отличие от моей комнаты размером не более семи квадратов, наша кухня было большой. Здесь стоял буфет, стол со стульями, была печь, и еще оставалось много места.
– Баб! – сказал я. Она повернула голову от кастрюли, стоящей на плите (бабушка что-то помешивала в ней):
– Чего тебе?
Я воткнул штепсель в розетку (я все помнил! И где электророзетка на кухне, и где вообще все – как это может быть?) и нажал на клавишу. Загремела громкая музыка, и я торопливо убавил громкость.
– Ну, так чего тебе? – спросила, поворачиваясь ко мне, бабушка. – Скоро уже обед будет.
Она не видела магнитофона и не слышала издаваемых аппаратом звуков!
Я максимально увеличил громкость. Ничего!
– Что там руками шевелишь? – спросила бабушка.
Нет, она ничего не видела. И – не слышала!
Загремели двери в сенках, тут же распахнулась входная дверь, впустив в коридор клубы морозного пара.
Миута!
Валерка заскочил, как обычно, без стука, когда был уверен, что я его жду.
– Ну, ты как? Пошли, расскажешь! – Он ухватил меня за одеяло – я все еще был раздетым, в трусах и майке, и с одеялом на плечах!
Миута тоже не видел «Панасоник» и не слышал издаваемых магнитофоном звуков!
Но меня он видел и о щ у щ а л прекрасно – он же за руку тащил меня в мою комнату!
– Чай будешь? – спросил я его.
– Угу! – он уже копался в стопке моих книг на тумбочке. Лежавшего рядом пакета с кассетами он не замечал. Как и наушников! – С вареньем!
– Кто бы сомневался! – буркнул я и вдруг с ужасом осознал – это не я здесь сейчас – это тот Толя, из далекого 66-го года! Его голос и интонации, и Миута ничего не замечает!
– Тащи варенье, Толя, тащи! – как обычно, скороговоркой, проговорил он, уже читая что-то. Он не глядя, смел с сидения стула мои одежды, уселся с книжкой в руках и приготовился к чаепитию.
На кухне я достал из буфета чашку с блюдцем, розетку, банку с вареньем. Наложил вишневого варенья в розетку, налил чаю покрепче. Руки помнили все – где стоит чайничек с заваркой, где на плите – чайник с кипятком. Я брал все не глядя, на память, но вот только ч ь я это была память?
– Ну? – спросил меня Миут, прихлебывая чай. – Как все было? Рассказывай!
– Да ничего не было! Ну, довел ее до дома в пол-шестого, и пошел домой!
– И чо, даже не полапал? Не поцеловал ни разу, что ли?
– Отстань! – сказал я в пространство.
– Ты, Толя, лопух! Она точно из-за тебя приходила!
Он имел в виду – на нашу Новогоднюю вечеринку.
– Отстань, говорю! Голова болит!
– Ладно! – Он выскреб, как всегда, розетку, облизал ложку. – Пошли, мне Чернявский уже звонил, нас ждут! Догуливать будем! Все же осталось! И девы обещали придти!..
– Ты-то как? – спросил его я. – Как управился с двумя?
– Ну, а чего? Довел до общаги, договорился на сегодня!
– Ты что, и Любу пригласил?
– А чо? Она хорошая девка!
– А то, что я никуда не пойду! Сейчас – это точно!
– Ну и ладно! Берик сменился, обещал придти (Берик – тот, кто перед Новым годом выключал во всем поселке электричество).
– Ну, вот и славно! Вот и славно! – сказал я, а Миут вдруг вытаращил глаза.
– Чего – славно?
Я спохватился: оборотец этот речевой – из будущего! Нужно быть осмотрительнее.
Знаете, к этому моменту я уже все понял. Не в деталях – в главном! Я – в теле себя самого, в возрасте 17 лет. И мне придется теперь с этим жить. Т а к жить…
– Ладно! – сказал Миут, вставая. – Я – переодеваться, и пошел к Ратику. Ох, он вчера и злой вернулся!
– Ну, скажи ему, что ничего не было. Я просто довел Варьку до дома!
– Он – не поверит!
– Его проблемы! – ответил я, и вновь озадачил друга.
– Чего? Ты откуда слов таких нахватался?
– Иди! – раздрай во мне нарастал, нужно было хорошо все обдумать, а он мешал. А я совершенно не способен был контролировать ни свою речь, ни вообще ничего.
– Ты приходи! – сказал он, открывая дверь и запуская еще одну волну белого холодного воздуха. – Любка о тебе наверняка спрашивать будет!
– Иди-иди, не холоди! – сказал я ему.
Однако подумать мне не пришлось – буквально через несколько минут к нам в дом ввалилась в полном составе моя компания – Сашка Гемаюн, Борька Бульдозер, Валюха и Галка.
– С Новым годом! – верещали девчонки, дергая меня за тенниску – я хотя бы одеться успел! Борька тоже что-то говорил, а Сашка, как обычно, лишь чуть виновато улыбался.
