Или – назревает групповая драка между классами, а зачем она нужна? Миута влезает в конфликт, предлагает разобраться, я анализирую ситуацию, нахожу и с т о к и вражды, и предлагаю не всем! а лишь двум пацанам разрешить между собой спор в схватке один на один. А уж драку будет судить Миут, он и любит это, и является авторитетом в силовых спорах.
И вот так потихоньку я стал общепризнанным арбитром. Ну, а что вы скажете, ведь жизненный опыт не пропьешь…
Что касается нашей «вокально-инструментальной группы», то репетиции продолжались, и без срывов. Даже когда один раз простыл Бульдозер и дважды пропустил наши встречи, мы продолжали репетировать без него. А Борьку посещали Моцарт и девочки и «подтягивали» до нашего общего уровня.
Мне очень нравились девчонки. Наверное, они теперь танцевали дома каждую свободную минуту, потому что синхронности движений, красоте пластики, какой-то особенной женственности (откуда она в четырнадцатилетних подростках?) можно было только завидовать.
К празднику «8 марта» я подошел во всеоружии.
Как обычно, перед праздником райвоенкомат отрядил автомашину в Барнаул за цветами и подарками. И Чернявский заказал и оплатил отцу тюльпаны для поздравления наших девочек. Ну, и все его друзья попросили для себя тюльпанов, сколько можно.
Конечно, того количества, сколько бы нам получить хотелось, – столько цветов просто не привезли, не привезли, но лично мне достались днем 7 марта четыре роскошных палевого цвета тюльпана.
Пришлось отдать все деньги, что остались у меня со дня рождения. Но теперь я мог начать штурм Жанны Игоревны!
А что цветков было четное количество, так не беда – один цветок я подарил утром 8 марта маме. Ну, и духи, которые я купил еще в феврале.
Часов в двенадцать я прогуливался с закутанными в несколько газетных слоев цветами возле дома Жанны Игоревны и дожидался удобного случая. Случай в виде соседского пацана, вышедшего из калитки соседнего дома, предоставиться не замедлил, и скоро мы беседовали:
– Знаешь меня? – спросил я.
– Знаю. Ты – Толян, из нашей школы, живешь на Кучеровых.
– Молодец! Поручение мое выполнишь?
– Ага! Чего делать?
Я объяснил ему, что нужно сделать и вручил ему букет. И отправился домой.
Дома мы только-только приготовились обедать (я накануне приготовил плов, а мама испекла пирог с черносливом), как загремела сначала наружняя дверь в сенках, потом постучали в дверь дома.
«Миут!, подумал я. Вот ведь гад! Запах сладкого пирога учуял!»
И подошел к двери, открыл – а там был не Миут, а мой давешний посыльный, которого я направлял к Жанне Игоревне.
– Давай заходи! – сказал я. – Ты чего ко мне пришел?
Доверенный высоких сторон, сопя, сунул мне в руки записку.
– Подожди! – сказал я. Вдруг нужно будет написать ответ?
ТОЛЯ!
Я ХОЧУ ПРИГЛАСИТЬ ВАС ОТМЕТИТЬ ПРАЗДНИК.
В 14 ЧАСОВ, ОБЕДОМ У МЕНЯ,
Ж.
Я посмотрел на свою новенькую плоскую «Славу» – на циферблате стрелки показывали четверть второго.
– Ладно, беги! – сказал я посыльному. – Хотя стой!
Я пошел на кухню и отрезал кусок пирога. Завернул его в газету и отдал пацану со словами:
– На улице не ешь – холодно, дома покушай, с чаем!
– Спасибо, Толь! – просиял малец, и исчез – только двери загремели!
А я пошел клянчить у мамы какие-нибудь духи – ей на «8 марта» их всегда надаривали чуть ли не десяток флаконов.
Проблем не возникло – и через четверть часа я с духами в кармане не спеша двигал в сторону улицы Ленина.
На улице тем временем бушевала весна!
Солнце не просто светило, оно грело и это вызывало первое таяние снега. Везде были лужи, пока еще – неглубокие, но зато со скользким дном, так что по дорогам приходилось ходить осторожно, чтобы, поскользнувшись, не упасть.
По-весеннему чирикали воробьи и синички – они прыгали с ветки на ветку, переговариваясь во весь голос и тоже, наверное радовались наступившей весне. Конечно, им ведь не нужно идти по скользкой дороге – у них вон крылья…
Но это я не брюзжал – я так себя успокаивал перед свиданием. Волновался, конечно!
Но зря – Жанна встретила меня у дверей, подставила щеку для поцелуя и тем самым сразу сняла мое напряжение – я почувствовал себя с ней «на равных».
Стол был накрыт – стояла бутылка шампанского, в вазе – яблоки, посередине – праздничный пирог. Ну, а центром композиции служили три мои тюльпана в высоком узком вазоне.
– Садись, я сейчас жаркое принесу! – Жанна выбежала на кухню.
А я осмотрелся.
Жанна занимала половину дома, по всей видимости – это было служебное жилье медучилища. Две комнаты, кухню и обязательные сенцы при входе.
Одна комната была спальней – в ней стояли две кровати, причем одна – небольшая. «Детская, сынишкина…» – подумал я.
А в гостиной был шифоньер, сервант, обязательная тумбочка с радиолой, круглый стол, с отодвинутыми стульями. И, конечно, диван.
На двух окнах были веселенькие уже весенние шторы – по виду, из повесили на днях.
Ну, а на полу лежали шерстяные дорожки, так что я при входе разулся и моим ногам холодно не было.
Мужских тапочек я у дверей не обнаружил.
Это меня порадовало…
Тем временем Жанна Игоревна поставила тарелки с жарким и села за стол сама.
