– А ты-то откуда знаешь – ты ж никогда не попадала в автокатастрофу.
– А ты-то откуда знаешь… – передразнила его Марлен. – А если окажешься уголовником, ступай на все четыре стороны, я с тобой не знакома, и ты меня забудь.
– Отлично.
– Поклянись.
– Клянусь тебе, Марлен.
– А если ты нормальный парень, потом поможешь мне. На работу меня возьмешь.
– Я не могу нанять…
– Да господи, ну найдешь мне работу, если сможешь.
– О’кей, Марлен. Ты хорошая женщина.
Несколько часов спустя они начали фантазировать:
– А что, если мы съездим на разведку к этой липовой больнице?
– Прекрасная идея; но соваться туда опасно.
– Твою машину они узнать не могут. Да и тебя тоже. А я буду с усами, в темных очках и с поднятым воротником.
– Ну ты загнул! Это же не кино, а жизнь.
– Как-то все это странно, – сказал Измаил.
– Да уж, загадочно, – отозвалась Марлен. – Оп – и потерял память, скажите мне, кто я такой, ради бога…
– Это не совсем так. Просто все, что связано с автокатастрофой, как будто в густом тумане…
– Что-то ты, видимо, хочешь утаить…
Загадочно помолчав, она подошла к нему лицом к лицу, посмотрела ему в глаза и сказала, откуда мне знать, что ты не водишь меня за нос?
– Я?
– Ты.
– Какая мне в этом выгода? Ты что, богачка? Думаешь, украду твои миллионы?
– Еще посмейся.
– Нет, прости, я не хотел… Я тебе очень благодарен за гостеприимство.
– Но не ответил на вопрос.
– Я знаю.
– Ты мне морочишь голову, права я или нет? – настаивала Марлен.
– Нет. И все же… – Последовало молчание, прозвучавшее несколько драматично. – Спасибо тебе большое за…
– Только не говори, что ты меня отблагодаришь, потому что предыдущего чувака, который мне стал нести такую околесицу, я с лестницы спустила.
– Ты представляешь, только хотел сказать.
Два недоверчивых и чужих друг другу человека стояли над почти чистым листом бумаги, на котором до сих пор им удалось написать только… всего ничего: «Бавари» и «Живага».
Марлен, которую на самом деле звали не Марлен, впервые вышла на улицу в сопровождении Измаила, которого на самом деле, скорее всего, звали Измаилом. Вид у этой пары был незаурядный. Женщина обладала властным взглядом и двигалась решительно. Мужчина, какой-то нервный, худой, практически невидимый, как будто ему хотелось спрятаться за женщиной, шел, опустив слишком широко раскрытые, как будто постоянно испуганные глаза; брюки были ему тесноваты, но это почти не замечалось под курткой, купленной несколько часов назад. Им казалось, что все на них смотрят и говорят, вон идет безбашенная официантка, которую выгнали с работы за тяжелый характер, а рядом с ней хлюпик, похожий на едва отдышавшуюся жертву кораблекрушения, и глаза у него бегают, как у недоверчивого кролика. Внезапно она остановилась и сказала, послушай, если тебе пришло в голову назвать совершенно незнакомого тебе типа Живаго, это значит, что ты помешан на кино. Правильно?
– Не знаю.
– А женщину как звали, ты сказал?
– Мадам Бовари.
– Это, по-моему, тоже из фильма.
– Не знаю, просто вертелось у меня в голове.
– Значит, она мадам, эта тетка? То есть, сказать прямо, хозяйка публичного дома? Есть у меня знакомая…
– Нет, – перебил ее Измаил, – это дама, которая… Очень длинная история.
– Так, кое-что ты помнишь. – Она резко остановилась. – Правда?
– Да. Не понимаю, зачем ты так хочешь выяснить, помню я что-либо или не помню.
– Ну как. У тебя просто вид такой потерянный, что…
– Это книги. Все, что я упоминал, – это названия романов. Почему ты мне все время повторяешь, что я ничего не помню?
– Я знаю, куда нам надо, – приосанилась Марлен и, подобно знаменитому полководцу, провозгласила: – Вперед!
Сотрудница библиотеки предположила, что имена Бовари и Живаго знакомы Марлен потому, что это герои книг. Бовари – это героиня романа…
– Знаю, знаю, – перебила Марлен. – Даже не романа, а фильма, правда?
– Как скажете, – пожала плечами библиотекарь.
– А Измаил? – подмигнула Измаилу Марлен.
– Честно говоря, не могу сказать точно. Но это имя мне знакомо. Если хотите, я поищу…
Марлен подтолкнула Измаила локтем, как будто библиотекарь внезапно растворилась в воздухе, и обвинительным тоном, словно уличая его в постыдном пороке, заявила:
– Итак, ты любишь читать.
– М-да.
– И разбираешься в литературе и все такое.
– Ага.
– А почему ты зовешься Измаилом?
– Трудно сказать. Уточнить у родителей теперь уже невозможно.
– Думаешь, не выйдет?
– Как мне это узнать, по-твоему?
– Нет-нет; я хотела спросить, почему ты просишь звать тебя Измаилом?
– По словам врачей, оказавшихся вовсе не врачами, я сам попросил их: «Зовите меня Измаил».
– Я рада, что ты кое-что припоминаешь.
– Смотри: я помню больницу, помню, как я от них сбежал, как встретился с тобой и как ты меня едва не переехала.
– Отлично, чувак. Знаешь, чем прельстить даму.
– И помню то, что произошло давно, до автокатастрофы. Сама авария как в тумане.
Марлен смущенно улыбнулась библиотекарю, которая слушала их с раскрытым ртом:
– Вы можете себе представить, что сегодня я впервые в жизни зашла в библиотеку?
– Заходите снова, мы будем очень рады. Я чем-нибудь еще могу вам быть полезна?
