– Нет, спасибо, – ответил Измаил.
– Постойте-постойте, – попросила Марлен, – а как же Измаил? Вам это имя знакомо?
– Измаил?
– Ага.
– Я уже раньше хотела вам сказать, что, скорее всего, персонажей с таким именем великое множество. – Она указала на один из залов библиотеки. – Это все романы…
– «Зовите меня Измаил. Несколько лет тому назад – когда именно, не важно – я обнаружил, что в кошельке у меня почти не осталось денег, а на земле не осталось ничего, что могло бы еще занимать меня, и тогда я решил сесть на корабль и поплавать немного, чтоб поглядеть на мир и с его водной стороны»[33].
Он произнес это на одном дыхании, пока библиотекарь и Марлен безмолвно обменивались недоумевающими взглядами.
– Это похоже на роман, – заметила библиотекарь. – На начало романа.
– Кáк человек, который твердит, что ничего не помнит, – обиженно заметила Марлен, уперши руки в боки, – может знать все это наизусть? А?
– «Моби Дик», – прошептал Измаил, будто сознаваясь, что совершил преступление.
– Опять какое-то кино, видишь? – сказала Марлен. И пояснила библиотекарю: – Он повернут на названиях фильмов.
– Но что же, – обратилась библиотекарь к Марлен, украдкой косясь на Измаила, – что с ним не так? Что происходит?
– Да ничего… Человек он рассеянный… И зануда… И у него депресняк… – Она любезно улыбнулась. – Большое спасибо за помощь. – И на всякий случай добавила: – Никогда не выходите замуж за пессимиста.
– Я хотела сказать, что «Моби Дик» – это роман…
– Спасибо, девушка, вы нам очень помогли, но мы уже уходим.
С этими словами Марлен потащила упиравшегося Измаила к выходу.
– Германа Мелвилла! – донеслись до них слова библиотекаря.
– Слышу, слышу. – И, обернувшись к Измаилу, рассерженно спросила: – Это всё фильмы, правда? – как будто отчитывала провинившегося шалуна. – Ты режиссер?
– Это не фильмы, это романы, – сказал Измаил. – «Моби Дик» – это роман, и рассказчика в нем зовут Измаил.
Они остановились у входа в библиотеку и никому не давали пройти.
– Бавари – это тоже книга?
– Тебе библиотекарь только что сказала. «Мадам Бовари».
– Ты писатель?
– Нет.
– А если не писатель, тогда кто?
– Я люблю читать.
– Я тоже люблю читать.
– Как интересно.
– А ты что думаешь, не люблю?
– Сколько книг ты читаешь в год?
– Не знаю. Пару-тройку; иногда ни одной. Бывает, читаю. Но очень скоро устаю.
– Мне тоже приходилось пинать мяч, но я же не футболист.
– Ты помнишь, где, когда и с кем?
– Я просто пример привожу.
– Ты помнишь, что такое футбол?
– Да. Кстати, может, я и футболист.
– Не футболист. Даже и не думай.
– Откуда такая уверенность?
– Потому что видела тебя без прикрас, и ты хлюпик…
– Эх…
– И вдобавок староват.
– Да, но…
– Если ты футболист, то я Марлен Дитрих.
– Хорошо… Ты и есть Марлен Дитрих.
– Ты меня понял.
– Тебя не так зовут? – съехидничал он. – Ты тоже свое настоящее имя забыла?
Тут они наконец перестали блокировать проход в библиотеку, вышли на улицу и остановились там, где четверо или пятеро читателей устроили перекур. Тогда Марлен прикрыла глаза и нежным гортанным голосом запела
– С ума сойти, какой у тебя голос… Очень редкий.
Он взял ее под руку и тут же отпустил, сообразив, что делает. И чтобы скрыть замешательство, добавил, выходит, ты говоришь по-немецки.
– Нет, просто повторяю за Дитрих. Я даже не знаю, про что эта песня. Знаю, что про любовь.
– Значит, кое-что ты понимаешь.
– В подробности не вникала. Все песни про любовь похожи друг на друга.
Они помолчали, напряженно глядя в разные стороны.
– Это история о том, как кто-то ждет кого-то у ворот военной казармы, где когда-то всю ночь светил фонарь и, наверное, светит до сих пор. Ты замечательно поешь.
– Работа такая.
– Ничего себе. А я-то думал, ты официантка.
– Бывало, приходилось и на стол накрыть. Но я певица. Была певицей.
– У тебя изумительный голос.
Тут Измаил впервые увидел улыбку на лице Марлен.
Придя домой, она достала тетрадку и записала: тебя зовут Измаил; ты помнишь про мобидика; ты любишь книги; ты не футболист.
– Да, мы зашли в тупик.
А Марлен широко раскрыла глаза, как будто ее осенило:
– Постой! Ты понимаешь по-немецки!
– Да так, чуть-чуть.
– Чуть-чуть? Ты же минуту назад мне перевел всю песню!
– Ну да. В общих чертах.
Она приписала: и знаешь немецкий язык.
– Спой мне еще раз, спой, пожалуйста. – он едва не схватил ее за руку.
– Что за фокусы? – отступила она на шаг.
– Давай, хоть капельку, прошу…
